Обретая любовь

– Ты, должно быть, полагала, что я никогда не вернусь?

– Ты не давал мне оснований думать иначе. Поначалу я интересовалась у твоего поверенного, мистера Петтигру, о твоих планах, но потом прекратила расспросы.

Что ж, вполне разумно и логично…

– Ты покинул страну и, насколько мне известно, занялся пиратством, а это занятие редко кто бросает. И тебе, как видно, сопутствовал успех, принимая во внимание те немалые суммы, которые доставлял мистер Петтигру.

В ее голосе не ощущалось ни единой капли чувства вины.

– Последние семь лет я был капером, – сказал Гриффин. – На мачте у нас развевался флаг Королевства Сицилия, и по большей части мы топили именно пиратские корабли.

– Боюсь, я не совсем понимаю разницу.

– Каперы уполномочены правительством той или иной страны атаковать пиратов, обеспечивая таким образом безопасность судоходства. Мы также нападали на рабовладельческие корабли и освобождали невольников.

– Значит, ты никого не заставлял шагать за борт по доске?

Гриффин помотал головой.

– Никогда. Даже на самом первом корабле, после того как меня похитили, я…

– Тебя похитили? – Его слова наконец-то вывели Фиби из этого надменного спокойствия. – То есть силой доставили на корабль?

– А ты решила, что я по доброй воле покинул Англию?

Похоже, именно так она и думала. Гриффин и не предполагал, что ее фарфоровая кожа способна стать еще бледнее, но это оказалось возможным.

– Мне было семнадцать, – продолжил Гриффин. – Невысокий, как ты упомянула, и не очень-то сдержанный. Я напился тогда до беспамятства, первый раз в жизни, и стал легкой добычей для вербовщиков. И в ту же ночь, еще до рассвета, корабль, на который я попал, взял курс на Вест-Индию.

– Напился до беспамятства?.. То есть сразу после того как убежал?

Черт… Даже столько лет спустя он по-прежнему испытывал неловкость.

– После моего фиаско в нашу первую брачную ночь я отправился в ближайший паб, – сухо проговорил Гриффин. – Где накачался под самую завязку. А очнувшись, обнаружил себя уже в море.

– Мы здесь этого даже не знали, – прошептала Фиби. – Я думала, ты меня просто бросил.

Интонация ее голоса была вроде как извиняющейся, и Гриффину хотелось принять это извинение, однако он уже давно решил во всем придерживаться правды, какой бы горькой та ни была.