Обретая любовь

– Не буду скрывать: я, конечно, предпочел бы, чтобы ты повременила с детьми до моего возвращения, – продолжил Гриффин. – Однако ты не могла быть уверенной, что я когда-либо вернусь, да и, по правде говоря, если бы не это ранение, я, вероятно, так и бороздил бы моря до самой встречи со смертью. Если не ошибаюсь, тебе сейчас тридцать четыре?

– Да, – ответила Фиби каким-то деревянным голосом. – Несколько старовата, чтобы рожать.

– Что ж, учитывая твой возраст, вполне возможно, что у нас и не будет общих детей. Поэтому мне следует даже поблагодарить тебя за предусмотрительное решение обеспечить меня наследниками.

– То есть тебя это не огорчает? – с хрипотцой вымолвила она.

– Огорчает, – честно признался он. – Разумеется, меня огорчает, что моя жена спала с другим мужчиной, пока меня не было. – Даже при произнесении этих слов внутри у него закипало. – Но как я могу тебя винить? Мы прожили в браке всего лишь один день. Я даже не запомнил толком твое имя. Я почему-то полагал, что тебя зовут Поппи, и ошибочно назвал свой корабль в твою честь «Летучим Маком».

– Какая досада, что это оказалось не моим именем, – съязвила Фиби. – Хотя, может, и к лучшему, что ты ошибся. «Летучая Фиби» звучало бы еще нелепее. – И, проявляя упорство, она продолжила: – Но тебе, Гриффин, наверняка хочется обзавестись собственными детьми. Со мной по причине моего возраста это не получится, поэтому я уверена, что суд, учитывая также неосуществленные брачные отношения, согласится аннулировать наш союз.

– Как ты себе это представляешь?.

Глаза Фиби беспокойно скользнули по его телу. Похоже, между ними имело место обоюдное притяжение, хотя она, конечно, и не желала этого признавать. Ему самому – возможно, по причине подспудного стремления реабилитировать себя за то фиаско в их первую брачную ночь – прямо-таки не терпелось завалить ее на кровать.

Ему хотелось целовать эти розовые губки, пока они не потемнеют; оставлять засосы на этой бархатистой коже; ласкать, оглаживать и вылизывать ее тело, пока она не начнет извиваться под ним, с придыханием произнося его имя.

На щеках Фиби то и дело проступал румянец, как будто Гриффин вслух высказывал те нескромные мысли, что стали возникать у него в голове с первой минуты их нынешней встречи.

– Насколько понимаю, ты прибыл сюда прямо из Лондона? – спросила она.

Гриффин кивнул, гадая, как Фиби отреагирует, если он просто подхватит ее и отнесет на кровать.