Обретая любовь

– Совсем неудивительно, что ты не могла четырнадцать лет дожидаться моего возвращения.

– Да нет же… – попыталась возразить она.

Голос Гриффина был бархатно-повелительным, и Фиби подчинилась, с восторгом ощущая, как его язык оставляет искрящиеся дорожки на ее коже. Он целовал ее, пока она не стала извиваться, вцепившись ему в плечи, а потом неожиданно прикусил мочку ее уха. Фиби вскрикнула, охваченная пламенем, и уже не могла удержать рвущиеся наружу слова.

– Я хочу тебя! – чуть ли не всхлипнула она. – Я хочу, чтобы ты…

Протянув руку, Гриффин распахнул дверь.

– Четвертая дверь налево, – сообщила Фиби, не переставая целовать его лицо.

Гриффин, видимо, совсем позабыл про свое ранение, пока вел ее по темному коридору, не отрывая при этом от нее своих губ. Каким-то образом они миновали дверь, и Фиби обнаружила себя уже сидящей на кровати и наблюдавшей, как он снимает с себя одежду.

Созерцание раздевающегося мужчины завораживало.

– Тебе нравится то, что ты видишь? – поинтересовался Гриффин, продолжая разоблачаться.

– Я тоже ближайшие пятьдесят лет намерен любоваться, как ты раздеваешься, – сказал он.

Еще остававшееся в ней внутреннее напряжение ослабло.

Перекладывая трость из руки в руку, Гриффин продолжал стягивать с себя одежду.

– Может, твоя нога будет не так болеть, если ты ляжешь? – произнесла она немного дрожащим голосом. – Хочешь, я помогу тебе раздеться?

Гриффин мотнул головой, между тем как его рубашка отлетела в сторону. Фиби ахнула. Именно такой она и представляла его грудь – с выпуклыми мускулами, обтянутыми золотистой кожей.

– Плавание в одежде весьма эффективное упражнение, – сообщил он. После чего нагнулся и с кряхтением принялся стягивать правый сапог.

Фиби вскочила на ноги.

– Я могу тебе помочь?

– Можешь, – усмехнулся Гриффин. – Если ты опустишься на колени, я покажу тебе, где именно мне требуется помощь.

Его смеющиеся глаза очень ясно говорили, чего бы ему от нее хотелось, и к обуви это не имело никакого отношения. К тому же сапоги были уже сняты, и Гриффин стал расстегивать пуговицы на бриджах.

Фиби засмеялась, несколько ошеломленная, и вернулась в кровать.

Через пару секунд Гриффин упал рядом с ней. Он был великолепен в своей наготе, со взъерошенными волосами и этим цветком под глазом, который только подчеркивал его ярко выраженную мужскую сущность.

– Семнадцатилетний юнец, еще остающийся во мне, уведомляет, что он готов к выполнению задачи, несмотря на твою ослепительную красоту.