Обретая любовь

А посреди ночи Грейс была разбужена стоном, донесшимся из-за стены, возле которой стояла кровать. Ее комната находилась рядом со спальней Колина, и этот звук исходил оттуда. В некотором беспокойстве Грейс села в постели.

Леди ни в коем случае не должна входить в покои джентльмена… Это являлось одним из основных и важнейших правил, внушенных ей матерью.

Однако Колин был для нее почти как брат.

И когда стон повторился, Грейс соскочила с кровати и без лишних раздумий направилась в соседнюю комнату.

– Колин, – прошептала она, дотронувшись до его плеча.

 – Что случилось?

– Мне жарко, – отозвался он, прерывисто дыша. – Ужасно жарко.

Грейс направилась к тазику с водой, обмакнула и выжала тряпку, вернулась с ней к кровати и обтерла лицо Колина, стараясь не намочить постельное белье.

– Я позвоню прислуге, – сказала она, помещая аккуратно сложенный кусок ткани на его лоб.

– Никто не придет, – с очередным стоном проговорил Колин. – Наша Нянюшка слишком стара, чтобы подниматься среди ночи.

Грейс нахмурилась: вероятно, у него довольно сильный жар, если ему кажется, будто он находится в детской.

Но с другой стороны, он, возможно, вполне осознанно говорил насчет прислуги. В родительском доме горничные прибегали на звон колокольчика в течение двух минут, а вот про Арбор-Хаус этого сказать было нельзя.

– Ну тогда я приведу нашу няню, – решила Грейс.

Колин резко перевернулся на бок, и влажная тряпка, соскользнув с его головы, упала на пол.

– Мне так жарко… Я умру в этой пустыне.

– Не говори глупостей.

И ты не умрешь.

Грейс дотронулась ладонью до его лба. Именно так, когда она недомогала, делала ее няня. Колин ухватил Грейс за запястье и устремил на нее затуманенный взор.

– Лили, это ведь ты? Я люблю тебя больше всех остальных. И буду любить вечно, только дай мне попить, милая Лили.

Грейс застыла на месте. Так он думает, что к нему на помощь явилась Лили?

Порой Грейс испытывала столь сильную зависть и ревность по отношению к сестре, что ей хотелось вопить, и сейчас был как раз такой момент.

Колин до того обожал эту чертовку, что даже не замечал, что перед ним стоит именно она, Грейс. От такого открытия ее охватил гнев, закололо в сердце.

Стакан, стоявший на прикроватном столике, был пуст, и Грейс отошла, чтобы взять кувшин. Принесла его, но прежде чем успела наполнить стакан, Колин сел в постели и ухватился за сосуд.

– Позволь мне налить… – Она потянула кувшин на себя.

– Какая ты молодец, Лили, – пробормотал Колин.