Обретая любовь

Почему же ты решила, что твой муж – пират, если он сам тебе в этом не признавался?

– Несколько лет назад он написал об этом своему отцу, который счел нужным меня проинформировать. И, судя по всему, сэр Гриффин является настоящей грозой морей.

– О господи, Фиби… А я думала, твой муж просто предпочел жить за границей.

– Так оно и есть. Ты представляешь, какой бы грянул скандал, если бы я публично заявила, что замужем за пиратом? Думаю, для виконта было бы лучше, если бы его сын сгинул в море.

– Все могло быть гораздо хуже, – проговорила Амелия.

– Что же может быть хуже?

– Тебя могло бы угораздить выйти замуж за разбойника с большой дороги.

– Не вижу особой разницы, – пожала плечами Фиби. – Так или иначе, я замужем за преступником, которого надлежит повесить. Ты понимаешь?.. Или же заточить в тюрьму.

– Его отец этого не допустит. Ты же знаешь, какое у виконта влияние. Поговаривают, лорду Монкриффу может быть даже пожалован графский титул.

– После известия о том, что его сын – пират, этого уже не случится.

– Однако сэр Гриффин и сам является баронетом со всеми вытекающими правами. Никто не повесит обладателя дворянского титула.

– Нет, его скорее всего обезглавят.

Фиби аж передернуло.

– Но почему твой муж стал баронетом, если его отец является виконтом, здравствующим и поныне? – наморщив лоб, поинтересовалась Амелия. Будучи женой золотых дел мастера, она не очень-то разбиралась в дворянской табели о рангах.

– Это временный условный титул, – объяснила Фиби.

Некоторое время Амелия осознавала услышанное. Затем сказала:

– Миссис Кримп была бы вне себя от злорадства, если бы узнала о твоем муже.

– Ей скоро представится возможность позлорадствовать.

– Что ты имеешь в виду?

– А то, что он вернулся, – с унынием произнесла Фиби. – Он уже в Англии. – Протянув подруге газету, она указала на заметку внизу страницы.

– Уже в Англии?.. И еще не уведомил об этом тебя?.. И ты не виделась с ним с момента…

– Со дня нашей свадьбы в восемьсот втором году. Точнее, с нашей первой брачной ночи. То есть четырнадцать лет. И теперь он объявился в Англии без всякого предупреждения.

– Вы, конечно, столько лет прожили раздельно, но он наверняка без промедления нанесет тебе визит, – предположила Амелия, не отрывая взгляда от газеты.