Обретение дома

Те сосредоточенно о чем-то спорили, склонившись над картой, Джером сидел чуть в сторонке, нервно покусывая губы, для него успех или провал значили гораздо больше, чем для прочих.

– А что мы все зациклились на столице? – вдруг поднял он голову. – Наша главная цель – мятежники. Если мы разобьем армию Нинсельского, то у мятежников не останется военной силы.

Все ошарашенно повернулись к нему.

– Разобьем? – Конрон удивленно посмотрел на Джерома. – Их втрое больше нас!

– И что? – Джером вдруг почувствовал необыкновенное воодушевление.

 – Они нас не ждут – раз, наша пехота намного сильнее их – два, мы будем диктовать, где и когда сражаться, – три. Вспомните, что говорил Вольдемар: удивил – победил!

Теперь все в палатке смотрели на Конрона, а он пытался понять, насколько этот безумный план реален. Не познакомься он в свое время с Вольдемаром, даже слушать это безумство не стал бы, но сейчас… Он посмотрел на пехотных командиров.

– Вы отвечаете за своих людей?

Те переглянулись.

– Мы сделаем все, как положено!

– Хорошо! – решился Конрон.

 – Высылаем разведчиков, мы должны точно знать, где враг, потом сделаем так…

…Когда латники Конрона атаковали походную колонну мятежников, герцог Нинсельский решил, что они сошли с ума. Однако те неожиданно легко раскидали охранение и врубились в основную колонну, посеяв там панику. Мятежники уже находились на расстоянии нескольких километров от столицы и надеялись, что их марш закончен, поэтому к такому нападению не были готовы совершенно, и с охранением у них дело обстояло так себе, ведь теоретически они шли по дружеской земле.

Да и солдаты готовились сражаться с плохо вооруженной чернью, но никак не с рыцарской конницей.

Пока сумели организовать отпор, навести порядок, прошло несколько часов, снова двинулись в дорогу, проклиная налетчиков… и уперлись в оборонительную линию войск герцога Торендского – саперы за выигранное время сумели совершить настоящий подвиг. Каждую складку местности они сумели использовать с толком, прикрыли «ежами» наиболее опасные направления, вывели стрелометы и спрингалды.

Если бы герцог Нинсельский был более сдержанным человеком… Но его просто вывела из себя эта задержка, тем более что он видел в первых рядах противника выстроенную пехоту, из трусости спрятавшуюся за какие-то жалкие деревяшки. Герцог не знал боевых качеств новой пехоты Вольдемара, а просветить его было некому.

Конрон решился на такой план как раз потому, что знал и верил, но даже он все равно иногда тревожился.