Обретение магии. Обретение любви

Повисла неловкая тишина. Маг Эйверт первым нарушил молчание.

– Я понимаю, мне трудно будет конкурировать с теми, кто окружал тебя любовью всю твою жизнь. Я так же понимаю, что никогда не смогу занять в твоём сердце их место. Но я попытаюсь быть к тебе ближе, Белианна. Не возражаешь, если начнём сближение с возврата имени? Белианна Анабэль Автина Наоли Менгиста Велира Айдель Релитта Миорана Лейдина Присилла Берийла Клера Целиция маг Эйверт. Это полный список родовых женских имён нашего рода. Имён, принадлежащих тебе по праву рождения.

– Да, конечно, благодарю. Я обязательно их выучу.

– И… Белианна. Если уж мы решили выстраивать доверительные отношения, я должен сразу сказать тебе, что в Саимхате у меня остались жена и двое сыновей девяти и пяти лет, – несколько напряжённо сообщил маркиз. – Тебе придётся с ними познакомиться. Они вскоре приедут сюда.

– Я понимаю. Лорд маг Эйверт, не ждите от меня проблем. Я не буду соперничать с ними за ваше внимание. Как вы уже поняли, мне его хватает.

Дальше ехали в молчании. О чём говорить с человеком, которого знаешь чуть больше недели? Изливать душу? Не те у них отношения. Уверять, что не претендует на наследство? Но и так понятно, что она не бедствует. Хотя, есть один вопрос, который стоит обсудить заранее.

– Лорд маг Эйверт, я понимаю, что придётся поменять имя. Но, – здесь Белианна замялась, – не могли бы мы придерживаться одной версии нашего расставания много лет назад и последующего установления родства?

– Меня, как и многих детей, оставшихся сиротами после переворота, удочерили барон и баронесса ней Рустис.

– Понимаю. Но при встречном условии. В приватной обстановке ты будешь называть меня просто Коллинз.

– Я попробую, Коллинз. А я для близких Ани, – Белианна улыбнулась. Кажется, у них получится наладить контакт.

К своей двести двенадцатой комнате Белианна почти бежала. Кернон. Как там он? Чем занимается? Скучает? Дверь в двести двенадцать дробь два была распахнута настежь.

Девушку подхватил неукротимый вихрь и закружил по гостиной.

– Ана. Ты пришла, – лицо с безобразным синяком на правой щеке склонялось всё ниже и ниже. – Я тебя поцелую?

– Какой же глупый мне достался напарник! Раньше ты не спрашивал!

– Раньше я не был таким «красивым». И раньше я не понимал, насколько люблю тебя. Дурак был.

Не понимал он. Можно было возмутиться, но губы накрыли губы, и возмущение исчезло вместе с остальным миром.