Точнее, в кого.
Единственное,что я успела – это рывком вытянуть магию из ядра и обернуться к Рою. Со всей силы вцепиться в него, чувствуя, как от силы бушующей за нашими спинами магии сводит зубы. Я инстинктивно зажмурилась, ожидая, что смертельное заклинание снесет мой слабый щит. Но ничего не произошло.
В чувство меня привели пальцы, скользящие по волосам, и голос Роя:
– Все хорошо, Ариенай, все уже хорошо…
Я приоткрыла один глаз и обомлела. Перед нами был щит, какого я никогда не видела. Белые полосы льда сплетались с огнем.
При этом стихии не мешали друг другу. Как тогда, в танце. Огонь не заставлял лед плавиться, а холод совсем не мешал огню гореть.
Рой шевельнул пальцами, и пламя начало возвращаться к своему хозяину. Сквозь прорехи в ледяной стене я увидела изумленное лицо отца.
– Ариенай, убери магию, – мягко попросил Рой."
"Только в этот момент я поняла, что со всей силы вцепилась в него, даже пальцы свело. Меня потряхивало от пережитого, по щекам градом катились слезы.
Я смогла шевельнуть пальцем, и льдистый узор начал рассеиваться.
На большее меня не хватило. Я смотрела на отца и не могла вымолвить ни слова. Точнее, не могла отвести взгляд от его руки, на которой снова был белый наруч. Раздался громкий щелчок скобы, и только тогда я поняла, что произошло.
Охранники дали моему отцу возможность ударить. Сделали так, чтобы ограничивающий браслет пропустил заклинание. Одно единственное и смертельное. Если бы отец убил Роя, его самого ждала бы казнь. От мысли, что я могла потерять двух важных для меня людей сразу, меня затрясло еще сильнее.
Рой осторожно коснулся моей щеки и стер слезу.
– Все хорошо, – повторил он.
А затем его пальцы скользнули по моей шее и коснулись медальона. Во взгляде отца появилось недоверие. Я снова услышала голос своего жениха. На этот раз он звучал небрежно:
– Отличный удар, господин Суру. Таким можно и бессмертного уложить. Вот только вам противостояли двое бессмертных.
Как ни странно, это немного отрезвило моего отца, и он медленно произнес:
– Ариенай… У нас мало времени.
Садись, поговорим.
Он кивнул на второй стул. А я в этот момент поняла, что пальцы свело, и я не могу пошевелить ни одним. Пришлось, краснея, признаться:
– Я… не могу разжать руки.
Глаза отца округлились от удивления. Рой вздохнул, а затем его пальцы мягко обхватили мой подбородок, заставляя поднять лицо. В следующий миг его губы также мягко коснулись моих. Напряжение, наконец, начало отпускать, и я медленно разжала руки.
