О Кае и его нелепой попытке “спасти” меня я успела позабыть, и мои мысли занимал Герберт ре Айштервиц, о чем я не замедлила сообщить. Во взгляде Ару промелькнуло удовлетворения. Снова ревнует к Каю? Но это же глупости…
– Вижу, что ты все равно жалеешь его, – мрачно заговорил учитель. – несмотря на то, что он применил к тебе силу. Надеюсь, откатом его приложило как следует.
– Откатом? – не поняла я.
– Он дважды бастард. У него не обнуление, он принимает часть магического воздействия на себе, нейтрализуя лишь некоторые эффекты.
Если ты пыталась использовать магию –а мне хочется верить, что ты сопротивлялась – значит, у него будут последствия.
Я опустила взгляд. Третьекурсника мне было жалко. Чувствуя напряжение Ару я осторожно проговорила:
– Думаю, Шендан использует его. Кай не сдал нас, как и обещал. А спасение… наверняка Шендан же и наговаривал ему о том, как мне плохо на практике у кровного врага. Он же не понимает, что мы…
– Хочется верить, что уже понимает, - процедил учитель, и я вспомнила о наглядной демонстрации наших чувств и его случайной свидетельнице.
– А вот Элоиза не успокоится, — вздохнула я.
– Если вы договоритесь с Никодемусом - возможно, отстанет, – задумчиво произнес Ару. - В обмен на то, что Лукиан выйдет из тюрьмы, надо выторговать побольше. И чтобы этого рыжего безумца держали от тебя подальше, и Элоизу приструнили. Она птичка не того полета, чтобы идти против главы рода. До этого ей явно помогали, и помогали с молчаливого согласия Никодемуса.
За разговорами мы незаметно дошли до парка.
К озерцу подошли в молчании. Но даже вид водной глади не навеял умиротворения, поэтому я поспешно вызвала магическую оболочку и шагнула в воду. Голубые и розовые всполохи вокруг меня разгоняли темноту дна. Магические существа здесь не водились, а плавать наперегонки с юркими рыбками было скучно. Да и мысли не желали отступать. Какое-то время я бродила по дну, пытаясь успокоиться, но ничего не выходило. Тогда я решила сосредоточиться на тренировке и начала создавать лед.
Точнее, замораживать воду. Это было гораздо сложнее, чем создать свой собственный лед. Остановилась я тогда, когда ровная белая корка укрыла дно. Я попыталась нарастить ее вверх, но быстро выдохлась и вынырнула.
Ару терпеливо ждал меня на берегу. Каждый раз, когда я выплывала, мое сердце пело. Учитель стойко сносил близость столь нелюбимой для него стихии, и снова все ради меня. Правда, приближался он исключительно после того, как я прогоняла воду обратно в озеро.
