Мне снова предстояло оглядываться. Правда, опасности здесь я не чувствовала. Только страдания и нищета пропитывали это скромное жилище от пола до потолка.
Подвал оказался небольшим и тесным. А еще - совершенно пустым. Если не считать кучи тряпья в одном из углов.
В следующий миг куча тряпья шевельнулась и до моего слуха донесся слабый стон. От него я покрылась гусиной кожей, а учитель решительно шагнул вперед. Я нервно сглотнула и пошла следом. Хоакин обогнал нас и сдернул бурые тряпки.
Под ними лежала женщина. Тело ее выгнулось, будто в судороге, лицо было искажено страданием.
В неестественной позе незнакомку удерживал обрывок водного заклинания.
Хоакин взмолился:
– Помоги ей! Это… Лиор сделал, Риса пробудила заклинание случайно. Спаси ее, если сможешь.
– Это водная магия, - с сомнением ответил Рой.
– Я помогу.
Оба мужчины удивленно воззрились на меня, и в глазах Хоакина была надежда.
– Но при одном условии, – поспешно добавила я.
– Все что угодно, – согласился патрульный.
– Это должен увидеть Трой Эттвуд.
Мерпус приведет его сюда.
– Нет, – заупрямился он. – Никакие показания для жандармерии я давать не буду. Как и свидетельствовать против Шендана.
– Этого от тебя никто не просит, – сказал учитель. – У нас с Троем небольшое личное расследование. Никто, кроме Ариенай, не спасет эту женщину. Она дорога тебе, верно? Любовница?"
"Только в этот момент я заметила, что у незнакомки тонкие изящные кисти и пальцы, а ее одежда из хорошей ткани. Хоакин тягостно вздохнул. Ару бросил:
– Марии не скажу.
Наш провожатый посмотрел на него с надеждой, и учитель добавил:
– Но как же вы, Хако, любите плодить бастардов. Разбавляете кровь и разбавляете…
Хоакин покаянно склонил голову, а затем спохватился:
– Ваш демон привлечет внимание. Эттвуд должен прийти скрытно.
Рой с сомнением посмотрел на него, а я снова коснулась огненной метки и оформила мысленный приказ:
“Спрячься. Гейс и Трой должны прийти незаметно. Его встретит Хоакин”
От демона пришла волна решимости и любви. На сердце потеплело и я пояснила:
– Передала через Мерпуса.
Кажется, теперь мы можем разговаривать с помощью огненной метки.
Ару задумчиво посмотрел на меня, а Хоакин отправился встречать Эттвуда. Я присела, рассматривая голубые линии. Женщина явно почти ничего не понимала от боли. В ее глазах не было надежды - только обреченность. Я заметила рядом с соломенным тюфяком плошку с чистой водой и белую салфетку. Осторожно стерла пот со лба женщины и пообещала:
– Все будет хорошо.
