Боюсь, у вас не хватит тайных посланий Шендана, чтобы вытащить из тюрьмы еще и ее.
Леди Анна бросила на него укоризненный взгляд. Да, злить Никодемуса не стоило, нужно было договориться.
Хейг думал долго. Рой отдал должное ужину, перебрасываясь с леди Анной ничего не значащими фразами. Я смогла запихнуть в себя пару закусок и вежливо улыбалась, пытаясь скрыть волнение. Больше, чем увидеть эту бумагу целиком, я желала почувствовать на ней вензель менталиста.
Наконец, Хейг залпом опустошил свой бокал и рявкнул:
– По рукам.
Я сдержала вздох облегчения, а Рой степенно кивнул.
– Что ж,— улыбнулась леди Анна. – Давайте подведем итог и составим соглашение…
Я поняла, что обратиться к ней было правильным решением. Через несколько минут перед нами лежало соглашение, в котором были перечислены все нужные пункты. Я подписала первой. А следом проколола палец и прикоснулась к листу, оставляя ало-голубой оттиск. Хейг сделал то же самое, и ало-рыжее пятно под размашистой росписью отрезало ему пути назад.
Леди Анна коснулась листа следом за нами, подтверждая соглашение.
После этого Хейг поднялся из-за стола и, стараясь скрыть раздражение, объявил:
– Завтра утром во дворце наместника я передам вам бумаги, леди. После этого вы отзовете свои обвинения перед господином Солсбери.
Я торжественно кивнула, и он вышел, отвесив прощальный поклон леди Анне. Следом из-за стола поднялся Рой, и не менее торжественно и официально поблагодарил супругу наместника за содействие. Она улыбнулась и ответила:
– Была рада помочь.
До завтра.
Мы распрощались и ушли.
Волнение дало о себе знать только дома. Кухня в этот час уже была пуста, но Маргарет вскипятила чайник. Я маленькими глотками прихлебывала ароматный напиток, тщетно пытаясь прогнать дрожь из пальцев.
– Все уже хорошо, – в сотый раз повторил учитель. – Хейги тебя больше не побеспокоят. Вернемся в комнату?
Он не уточнял, в чью, но я помотала головой. Никуда идти не хотелось. Сейчас было легче именно здесь.
– Что случилось? – спросил Ару.
– Уже ничего, – нехотя ответила я. – Менталисты. Сона. Винченцо.
В его глазах появилось понимание. Он обхватил мои руки своими ладонями, помогая удерживать подрагивающую кружку. А затем внезапно спросил:
– Твоя семья… они тебя очень любят?
Я кивнула и увидела, что в глазах учителя промелькнула боль. И тут же вспомнила насмешки Эйдена, ненависть Элоизы, седого с арбалетом…
– Во всяком случае любили…- пробормотала я.
