Брови его отца взметнулись вверх:
– В Инрешвар? Что ты там забыл? Желаешь получить благословение будущего тестя?
– Вроде того. Ариенай разрешили свидание с родственниками.
Юлиус удивился:
– Только не говори, что собираешься пойти с ней.
Рой пожал плечами:
– Почему нет? Шендан наверняка уже рассказал её отцу про нашу помолвку. Скрывать больше нечего.
Я поежилась. При мысли о том, что отец уже все знает, мне стало не по себе. Да и Шендан наверняка вывернул историю нашего обручения наизнанку. А то и приврал немало.
Ару-старший словно прочитал мои мысли:
– Лиор наверняка выставил все в несколько ином свете. И теперь Суру считают, что ты силой сделал ее своей любовницей, а теперь принуждаешь выйти замуж. Чтобы и дальше… Что, страшно?
Последние слова были обращены ко мне. Он озвучивал именно то, о чем я старалась не думать и чего боялась. Отвечать я не стала. Рой огрызнулся:
– Это мои проблемы. Радуйся, что пару недель я не буду доставлять их тебе.
– Ты можешь поставить под удар честь рода, – возразил ему отец.
– Об этом не беспокойся. Отправишь за мной своего приспешника, как и всегда.
С этими словами он развернулся и широким шагом направился к каретам, увлекая меня за собой.
Домой мы ехали молча. Наверное, нужно было что-то сказать, но силы оставили меня. И я почти сразу задремала, привалившись к плечу Ару. Даже остановка кареты не заставила меня проснуться. Я смутно ощутила, что меня поднимают и куда-то несут.
Очнулась я только тогда, когда меня опустили на что-то мягкое.
Я тут же распахнула глаза и вцепилась в плечи учителя.
– Не уходи!
Эти слова вырвались сами, и я почти сразу о них пожалела. Взгляд Роя скользнул по моему лицу и спустился ниже. Можно было подумать, что он рассматривает медальон или колье с голубыми алмазами, но я чувствовала, что его интересует вовсе не это. Жар прилил к щекам, и сердце забилось чаще. Пальцы учителя задумчиво скользнули по моей спине. На этот раз они лишь отвели розовые пряди в сторону и замерли у застежек платья.
А затем на его лицо словно набежала туча. Рой осторожно снял со своих плеч мои руки, отвернулся и сел на краешек постели. Меня охватила тоска. Я придвинулась и обняла его сзади, прижалась щекой к спине. А затем пробормотала:
– Ты теперь будешь думать о том, что сказал Герберт, да? Сомневаться во мне?
В это время моя ладонь снова угнездилась там, где под одеждой скрывались остатки адской метки.
Какое-то время он молчал.
