Обрученные луной

Но завалить матерого рогача одной стрелой почти невозможно, для этого нужно безупречно верно попасть широким листовидным наконечником в становую жилу на шее, а попробуй это сделать, когда стадо мчится мимо, прикрывая друг друга и сбивая охотникам прицел. Хольм не удержался — выхватил из колчана именно такую стрелу, не легкую, для птицы или мелкой дичи, а «оленью». Бросил ее на тетиву… А потом, якобы поддавшись темной жажде, что бушевала в крови у всех вокруг, пустил коня в галоп за убегающим по распадку стадом.

Рядом кричали и улюлюкали другие всадники, преследуя добычу.

Лестана — где она?! Краем глаза Хольм увидел, как скачущие Рыси делятся на два потока, потому что распадок впереди разошелся, огибая высокую скалу. Рассимор свернул вправо, там же мелькнул рослый вороной жеребец Арлиса с пригнувшимся всадником и сразу исчез в заслонивших его конях охраны.

Дальше смотреть в ту сторону Хольм не смог. Вырвавшись вперед и длинно, тягуче завывая по-волчьи, отчего ошалели не только олени, но и непривычные к этому лошади Рысей, он свернул налево, за округлый выступ скалы, куда кинулось несколько матерых рогачей.

Может быть, именно в одном из них была его стрела — попробуй тут разгляди! Рядом, не преграждая ему путь, держался Тайвор, а с другой стороны — Ивар, отставший совсем чуть-чуть.

Рогачи обогнули скалу, мелькая сильными длинными ногами, вытянувшись на бегу и выгнув изящные шеи. Дальше справа скала, что рассекла распадок, уходила в землю, сменившись высоким холмом, заросшим таким густым кустарником, что травы под ним не видно было.

Слева склон был крутым и голым, он серел выщербленным диким камнем, поднимаясь далеко вверх… Соловый конь Ивара вырвался вперед, еще немного… Хольм позволил ему это и ничуть не удивился, когда следом за наследником их с Тайвором начали обгонять остальные Коты. Первый, второй… пятый…

Когда примерно половина, включая Ивара, оказалась впереди, его охрана вдруг замедлилась и круто развернулась.

Хольм едва не влетел в них на полном скаку, но поднял жеребца на дыбы — и услышал звонкие щелчки. Скрипнул зубами от бессильной злости и тоскливой жалости… Рухнув на передние копыта, его гнедой жалобно заржал и принялся заваливаться набок. В его шее торчало несколько «оленьих» стрел.

Вовремя вынув сапоги из стремян, Хольм соскочил на землю немного раньше, чем конь упал, и быстро оглянулся. Тайвора еще не спешили, но Кот сам осадил своего жеребца.