Обрученные луной

Один из них крепко держал повод, а второй выдернул ее из седла и перетащил к себе прямо на скаку.

Лестана крикнула, но ей зажали рот рукой, притиснули к огромному телу, и она замерла, изнывая от беспомощной ярости, но понимая, что если освободится — вылетит под копыта скачущих лошадей.

Ее похититель свистнул, и второй кивнул. Они рванули к спуску в овраг, отделившись от остальных. Лестана никак не могла понять, неужели никто не видит происходящего, но впереди, там, где был отец, послышались крики, лязгнули мечи и жалобно заржали лошади.

Ее сердце замолотило чаще, мысли исчезли, смытые страхом, и она попыталась извернуться, уже не в силах думать наперед. Но конь похитителя, хоть и замедлился, все-таки шел по узкой тропе слишком быстро, спускаясь вниз.

— Тихо, дура! — рявкнул незнакомый голос ей в ухо. — Никто тебя не тронет!

«Дура?» Это он ей?! Лестана так растерялась и изумилась, что даже на несколько мгновений замерла. Сама себя она еще не так иногда ругала в мыслях, но чтобы кто-то другой?! Не Кайса, не Аренея, а какой-то воин?!

А потом возмущенные мысли сменились другими, испуганными.

— Тут еще одна! — крикнул, догоняя их, второй. — Куда ее?

У него на седле билась, извиваясь и приглушенно рыча, Кайса.

Лестана закусила губу, понимая, что это очень-очень плохо! Такого в плане точно быть не могло! Значит, все по-настоящему! И непонятно, когда отец или Арлис заметят, что они с Кайсой исчезли. У них там наверху своих забот хватает, все началось гораздо раньше, чем должно было!

Тропа кончилась, приведя к дну оврага. Здесь тек крохотный ручеек, было сыро и темно, как вечером. Дружинник, что ее схватил, остановил коня у большого дуба, спрыгнул вниз и снял Лестану, поставив ее на землю.

— Не бойся, светлейшая Рысь, — сказал он с насмешливой улыбкой. — Говорю же, никто тебя не обидит. Ты нам еще живая и здоровая пригодишься. Но если начнешь орать — подружке твоей не жить. Она нам не нужна, сама виновата, что подвернулась.

Лестана задохнулась от мерзкой угрозы — даже в глазах потемнело. И как никогда в жизни пожалела, что не может обернуться.