Обрученные луной

 — Сигрун пришлось нас вместе воспитывать, отец бы иного не потерпел, но она женщина умная, вот и это обернула по-своему. Нашкодим вместе — виноват я, ведь я же старший. Сделаем что-то хорошее — это Бран придумал. Ну и с именами тоже. Брангард — звучно, красиво, а Хольм… просто Хольм.

— Не понимаю, — вздохнула Лестана. — Как так можно? Хорошо, что брат у тебя не такой. Хо-ольмгар-рд…Хо-ольм… А мне и так, и так нравится! Длинное имя у тебя будто рычит на конце, а короткое — мягкое, словно мехом погладили.

Наклонившись, Хольм поцеловал ее в кончик уха, смешно проглядывающий между распущенных серебристых прядей.

Вот что еще ему нравилось — зарываться лицом и руками в ее волосы и дышать их запахом. Сча-а-а-астье…

— А вдруг Сигрун будет обижать Кайсу? — встрепенулась Лестана, приподнимаясь и заглядывая ему в лицо. — Она же старше, у нее там своя… стая, да? А Кайса у Волков будет совсем одна! Я знаю, что Брангард ее любит, но у него будут свои мужские дела, а женщины… Мы иногда такими гадкими и подлыми бываем!

— Я думаю, Бран ее не даст в обиду, — сказал Хольм, перебирая мягкие серебряные пряди.

 — Да и Кайса терпеть не станет. Что ей, некуда вернуться, если у них ничего не получится? Но Бран же не дурак. А мы поедем на их свадьбу и сами посмотрим, как там дела обстоят.

— Арлис с Аренеей тоже хотят поехать. И матушка с отцом…

— Что, твоя матушка больше не боится страшных диких Волков? — поддразнил Хольм, и Лестана фыркнула.

— Нет. Она говорит, что если ты спас меня от Медведя, значит, ты сильный и благородный.

С Мираной и Иваром ей, конечно, было сложнее все понять, но когда матушка узнала, кто убил Эрлиса… — Рысь вздохнула, а потом опять тихонько хихикнула и поделилась: — А еще она говорит, что ты красивый, только немного неотесанный. Зато верный… И еще — что ты бедный мальчик!

— Бедный-то почему? — искренне поразился Хольм, пропустив «мальчика», все-таки госпожа Эльдана куда старше него.

— Потому что рос без родной матери, — уже серьезно пояснила Лестана. — А про ваши отношения с Сигрун ей Брангард рассказал, не я, честное слово! Я… только подтвердила потом.

И ничего, кроме правды, не говорила. Ты ведь не обижаешься? Хольм?

— Ну, если ей в голову не придет меня жалеть, — вздохнул Хольм, — то ничего страшного.

— Ей уже пришло в голову, что тебя надо любить, — так же серьезно и мягко сказала Лестана. — И она права. Я постараюсь, чтобы она тебя не слишком замучила заботой, но ты все равно готовься к семейным завтракам и ужинам, у нас так принято.