Обрученные луной

Напрягла пальцы — и над подушечками блеснули полупрозрачные лезвия когтей…

Ничему не удивляясь, но с восторженным чувством правильности происходящего, Лестана потянулась, выгнула спину… Мир вокруг плыл красками и запахами, непривычный, полный непонятных ощущений! И стояла она в какой-то необычной позе, вроде бы на четвереньках, но это было так удобно… Естественно!

«Так вот как это бывает? — с тем же тихим сладким восторгом подумала Лестана. — Я Рысь? Настоящая Рысь!»

Чувство легкости и правильности захватило ее полностью, Лестана снова томно потянулась… Вокруг был лес, но, пожалуй, не лес Арзина.

Здесь пахло как-то иначе. Более резко, более опасно? Ее уши встрепенулись, поворачиваясь, и Лестана поняла, что слышит вой. Холодный жуткий вой, почему-то наводивший на мысли о лунном свете, будто был пропитан им. Лестана прислушалась — и ей стало жутко. Разнеженное удовольствие, только что наполнявшее ее тело, вмиг исчезло, смытое тревогой. Она попыталась вскочить на ноги, но тело не слушалось. Оно не желало вести себя ни по-человечески, ни по-звериному.

«Я Рысь! — с нарастающим ужасом подумала Лестана. — Я могу взобраться на дерево! Никакие волки там меня не достанут! Я могу…»

Но лапы, такие стройные, сильные и упругие, эти лапы беспомощно путались, не подчиняясь, а вой все приближался — и она закричала, зовя на помощь, но из горла вырвалось лишь жалобное мяуканье.

Вой послышался совсем рядом, и вот между деревьями, окружая Лестану, замелькали тени. Серые, черные, белые… Она припала к земле, не в силах сделать ни шага, в нос бил резкий отвратительный запах, и с каждым мгновением ужас нарастал, пока она не закрыла глаза, спрятав нос в лапах и умирая от страха…

И тут все прекратилось.

То есть вой смолк, но Лестана все равно чувствовала чужое присутствие — и совсем близко! Решившись, она открыла глаза и увидела, что перед ней, мордой к теням, застыл черный силуэт огромного волка. Мощного, напряженного, со вздыбленной шерстью. Волк тихо, но грозно зарычал, прикрывая ее собой, — и Лестана вынырнула из сна, едва удержав вскрик. С бешено колотящимся сердцем села на постели. В окно, раскрытое ради ночной прохлады, заглядывала почти полная луна, и Лестане показалось, что лик ее смотрит неодобрительно. Рысь — трусиха, где же это видано? Позор всему кошачьему роду!

«Я буду стараться, — проговорила она про себя виновато. — Обязательно буду… И стану настоящей Рысью! Только я не знала, что это так страшно».