Обрученные луной

— Сигрун этого не позволит, — с той же холодной ясностью отозвался Хольм, скрестив руки на груди и привалившись к стене. — Она прочит Лестану в жены Брангарду. И добьется своего, вот увидишь. Лестана согласится остаться здесь. И кому тогда ты меня подаришь, отец? С кем заключишь еще один договор? Может, мне этого не дожидаться? Возьму десятка два дружинников из тех, кто сам захочет, — все равно Сигрун моим ближним жизни не даст — и махну в Дикие Земли. Или уйду в наемники — все лучше, чем в домашние зверушки, как ты говоришь…

— Прекрати… Хольмгар-р-рд…

Хольм по памяти мог пересчитать, когда отец называл его полным именем, и это испугало сильнее, чем рвущийся из горла вождя хриплый рык.

Опустив руки на покрывало, отец комкал и мял его в пальцах, и Хольм волчьим чутьем понял, что еще немного — и зверь отца вырвется на волю.

— Почему у меня порченая кровь? — спросил он, зная, что на волос от смертельной опасности, если не самой смерти. Оборотни, призвавшие зверя в момент гнева, обычно собой не владеют и делают это, чтобы напасть.

 — Что со мной не так? Даже Сигрун знает, а от меня ты это скрываешь?! Я хочу знать правду, отец! И я хочу, чтобы Лестана выбирала между мной и Брангардом, а не между любовью и долгом. Пусть тот, кого она выберет, едет к Рысям, а оставшийся примет клан Волков, когда придет твое время. Будь справедлив, отец! Мы с Брангардом оба это заслужили.

— Вон! — закричал отец, поднимаясь на постели, и его черты исказились. — Хочешь знать про свою кровь? Она проклята! Проклята зверем! И не старайся копать дальше, побойся гнева Матери-Прародительницы.

Вон, говорю тебе! Дурной щенок…

Он упал на кровать, терзая скрюченными пальцами покрывало, и Хольм понял, что больше ничего не узнает, разве что станет причиной мучительного обращения отца и мишенью его гнева. Повернувшись, он молча вышел, от души хлопнув дверью.

Ночь уже приближалась к рассвету. Еще пара часов — и заря разольется по небу, Хольм чувствовал это всей своей сутью.

Устало подумалось, что нужно вернуться к себе и поспать хоть немного…

Он свернул в коридор, ведущий к его комнате, и тут наперерез ему метнулась темная тень, а мигом раньше чутье донесло знакомый запах, горячий и терпкий. Вытянув руки, Хольм едва успел поймать кинувшуюся в его объятия девушку.

— Ингрид? — спросил он удивленно. — Что ты здесь делаешь?

Волчица откровенно прижалась к нему, пытаясь закинуть руки ему за голову, и Хольм нахмурился.