Обрученные луной

 — Он ведь тоже видел, как Волк дерется!»

Больше всего она сейчас мучилась невозможностью подойти к Брангарду и коснуться его плеча, молчаливо напомнив о своем присутствии. Хоть как-то убедить его, что она все понимает и не считает младшего Волка трусом. Воины должны драться за своего вождя, это их обязанность, а Хольм — воин.

Но вряд ли сейчас Брангарду до нее. Или нет? Росомаха говорил такие мерзости, Брангард может решить, что для нее это что-то значит! Или… нет? «Я ничего не понимаю в том, что происходит, — с отчаянием подумала Лестана.

 — Нужно было больше узнавать о воинских обычаях! А я решила, что это дело моего будущего супруга-консорта! Мать-Рысь, прошу тебя, пусть все обойдется!»

Она почти упустила миг начала поединка. Просто двое шагнули друг другу навстречу, и толпа молча выдохнула. Росомаха длинным скользящим движением уклонился от Хольма, прыгнул в сторону, и два меча в его руках засверкали длинными, смертельно опасными бликами.

Лестана не раз видела таких бойцов, очень многие Рыси предпочитают именно парные мечи, потому что это оружие скорости и точности, а не силы.

Но то были дружеские поединки ради красоты боя — кто бы стал всерьез драться в присутствии наследницы клана? Росомаха был так же быстр, как и ее соплеменники, но ничуть не заботился о красоте.

Раскрутив мечи одновременно так, что они мелькали вокруг него жутким облаком, он шагнул к Хольму, но Волк выставил вперед щит — и облако сверкающей стали распалось, обрушившись на деревянный круг, обитый железом.

В правой руке у Хольма был меч тяжелее и длиннее клинков Росомахи, и Лестана поняла, что Волк рассчитывает не на скорость, а на силу. Он подставлял щит под яростные атаки противника, и смертельно красивый рисунок движений Росомахи постоянно ломался, распадаясь на отдельные удары.

— Давай, Волчок! — то ли шептала, то ли стонала Кайса. — Помоги тебе Луна!

Лестана с кольнувшей сердце ревностью увидела, как Брангард бросил на подругу короткий благодарный взгляд, но тут же снова отвернулся, следя за братом.

А как же она?! Она ведь тоже переживает! И желает Хольму победы! Просто не приучена выказывать при всех свои чувства, для наследницы это неприлично.

«А когда ты испугалась Хольма, то еще как это показала, — сердито и виновато сказала она сама себе. — И благодарить его потом стоило старательнее… Между прочим, сейчас он сражается не только за Брангарда, которого ты любишь, но и за твою честь».

И все-таки бояться не выходило.