Уверен, Булочке об этом знать не стоит.
Всё в прошлом. Я надеюсь…
- Кхм, ну-у, по крайней мере, это не смертельно, - лепечет она, кружит по мне растерянным взглядом, словно ищет следы отклонений, и нервно терзает губы белыми зубками. Подцепляю ее подбородок, слегка надавливаю, чтобы прекратила кусать себя. Невесомо целую в уголок рта.
- Да, так что я долго могу отравлять тебе жизнь, - виновато пожимаю плечами.
- Глупости. Мне кажется, ты сгущаешь краски, а твоя Ирэн вредит тебе, а не помогает, - аккуратно выдает она, словно ходит по минному полю.
В этот момент чувствую себя полным психом, но терплю. – Я ведь была рядом с тобой на протяжении нескольких месяцев, в том числе и тогда, когда ты забыл о таблетках. Я познакомилась с каждым твоим тараканом, которых так же много, как муравьев в формикарии Ярика, - хихикает, чтобы сбавить градус напряжения.
- Не спорю. И вот оно тебе надо? – криво ухмыляюсь.
- Знаешь, я предпочитаю сама принимать решение, взвесив все «за» и «против». Хуже, когда меня обманывают, посылают на аборт и оскорбляют якобы во благо, - пылко рычит на меня.
- Прости….
Жду приговор. Но Слава продолжает препарировать мои мозги похлеще Ирэн.
- Как же твои родители, Арс? Брат? Разве они не знали?
- Это у меня с детства, - на удивление свободно признаюсь. - Конечно, родители были в курсе. Именно поэтому они слишком опекали меня. Мама в школу, как на работу, ходила - её постоянно вызывали по поводу моего отвратительного поведения. Нервничала, даже записала меня на долбаное фортепиано по совету одного из психологов, - кривлюсь, вспоминая мерзкую, худую пианистку, чем-то похожую на Ирэн.
– Олег особо не вникал, просто привык к юродивому старшему брату, а я ему никогда не жаловался. Он единственный нормальный сын в семье, опора и надежда династии Высоцких. На хрена вешать на него свои проблемы? – горько усмехаюсь.
- Я уверена, что он любит тебя, хотя это чертовски сложно! Ты же плюешься сарказмом, грубишь и отталкиваешь всех, кто к тебе неравнодушен, – неожиданно прикрикивает на меня Слава, а я лишь вопросительно выгибаю бровь.
Не помню, чтобы успел накосячить за последние полминуты, но моей незаменимой помощнице виднее.
- Мне опять извиниться, да? – прищуриваюсь, смотря на нее исподлобья.
Она мгновенно меняет отношение и становится мягкой, теплой, как сладкая плюшка в духовке. Съел бы с жадностью и особо извращенными способами, но сначала… чистилище.
- Нет, прекращай, - отмахивается, по-доброму улыбнувшись.
