Ощущаю его ухмылку – и тут же слизываю ее кончиком языка, который успеваю спрятать за секунду до того, как он играючи клацает зубами.
Не дав продохнуть, снова целует меня.
Мокро, горячо, вкусно.
Температура поднимается до отметки «Опасно! Грядет ядерный взрыв!».
- Перегрузка, - шелестит в плотной гуще народа, на который нам обоим плевать.
Напряжение между нами зашкаливает.
- Предохранители полетели…
Причем давно. К чёрту их!
- Нам нужно время, чтобы починить свет.
Не торопитесь, люди добрые.… Вся ночь впереди.
- Арсений Геннадьевич!
Гори на костре, ведьма! Надо было позволить Высоцкому тебя уволить.
- У нас ЧП!
Вместо ответа – звучный, смачный и совершенно бесстыдный чмок. Арс нехотя отрывается от моих губ, облизывает со своих помаду, которой наелся вместо праздничного ужина. Придерживая меня одной рукой за талию, лениво поворачивается к управляющей:
- Агриппина Петровна, мать вашу…
- Агния Федоровна, - тихонько поправляю его, включив режим ассистентки. Но широкая ладонь, сжавшая ягодицу, напоминает мне, какие неделовые отношения были между нами секунду назад.
Послушно затыкаюсь, приняв намек и легко вильнув попой, чтобы сбросить тяжелую лапу. Хватка становится лишь сильнее.
- Насрать, - бубнит Высоцкий, не размыкая губ, а затем выдает громче и с порицанием: - Вы же женщина, Агния! Не знаете, чем в темноте заняться?
Кац скрипуче закашливается, а я толкаю Арса локтем в бок. Как по команде, обе округляем глаза и укоризненно смотрим на развязного босса.
- Создадим романтическую атмосферу, а не то, о чем вы обе подумали, - закатывает глаза, изображая саму невинность.
Управляющая ведётся, я – не спешу расслабляться. В конце концов, на моей заднице по-прежнему лежит его ладонь, поглаживает и оценивает наощупь нижние «не девяносто». – Несите свечи! А ещё найдите ведущего, пусть продолжает программу, правда, придется ему связки надрывать без микрофона.
- Музыки нет, - не сдается эта надоедливая женщина.
Перфекционистка, привыкла проводить мероприятия без сучка и задоринки. В обычное время я бы разделила ее переживания, но сейчас… хочу, чтобы она просто исчезла.
- Какие не приспособленные к жизни у меня подчиненные! – шутливо сокрушается Высоцкий. - Предлагаете мне спеть? Хотя… стоп!
Запнувшись, он мечет взгляд в сторону белоснежного рояля, а затем на меня, вопросительно выгнув бровь. Странно, должен помнить… Киваю ему с улыбкой, а сама пальчики поджимаю от воспоминаний о том, как он играл в номере, когда я впервые осталась у него ночевать.
