Обрыв

Хватаю Снежану за шею одной рукой, притягиваю к себе, мне ничего не стоит свернуть ей голову, словно курице. В голове полный шум, чувствую, что уже не холод пронзает меня, а жар.

– Еще хоть одно слово, я тебе сломаю шею одним движением, – хриплю прямо в ухо, чтобы слышала только она.

В глазах Снежаны дикий страх, она жадно глотает воздух, не может произнести ни слова.

– Ты меня поняла?

Кивает головой, царапает мои руки, пытаясь убрать их с хрупкой шеи.

– Да, да, отпусти…Егор…больно, – по щекам текут слезы, оставляя дорожки от размытой туши, а мне становится мерзко и гадко от самого себя.

Быстро разжимаю ладонь, с меня словно сходит морок. Отшатываюсь.

– Просто уйди.

Снежана срывается с места, быстро бежит к двери, зажимая рот рукой, пытаясь унять слёзы и истерику. Дверь с силой хлопает. Я вздрагиваю, как от удара. Что это вообще сейчас такое было? Я поднял руку на женщину только потому, что она говорила плохое о Вере. Только потому, что она посмела оскорбить ее, отозваться нелестно, задеть и обидеть.

Я становлюсь гребаным, одержимым шизофреником, не умеющим контролировать свои эмоции. Что будет, если кто-то еще посмеет при мне обидеть эту женщину? На что я способен еще? Покалечить, убить?

Ищу Веру, она все так же стоит у окна, смотрит на меня, поджав губы. Но во взгляде, что скользит по мне, нет страха или осуждения. Там нет совершенно ничего. Ни одной эмоции. Снова отворачивается к окну, за ним уже сгущаются сумерки, к зиме в наших краях темнеет рано.

Ветер на этой высоте кружит снежинки вихрем, а мне почему-то хочется сдохнуть от того, что она все это видела.

Мою агрессию и несдержанность, тем более по отношению к женщине. Совершенно не хочу, чтобы она думала обо мне плохо, внутри как-то все леденеет от того, что она смогла уже надумать.

– Вера, то, что произошло… так не должно было быть, – пытаюсь подобрать слова, даже оправдаться и не выглядеть в ее глазах скотиной.

– Не надо ничего говорить. Я не хочу ничего слышать и знать. Это ваши отношения, и я здесь совершенно ни причём.

Это твоя девушка, мне Глеб сказал, я видела ее тогда, когда она приехала, мы были на крыльце.

– Но она уже не моя девушка, с того утра, когда я тебя поцеловал на кухне.

– Меня это тоже не волнует. Вчера твоя, сегодня не твоя, это не мое дело, – она даже не поворачивается ко мне, так и смотрит в окно, опять себя накручивает.

Быстро сокращая между нами расстояние, беру за плечи, разворачивая, прижимаю к себе. Крепко, как только можно.