Обрыв

Ничего не помню. Стараюсь успокоиться, не дергаться, воспоминания, как вспышки фейерверка перед глазами. Вера, ее глаза, полные отчаяния, но все равно с верой в меня. Она уехала, как я и хотел, не сопротивлялась, не говорила, что это бессмысленно и бесполезно. Просто покорно слушала, кивала головой.

Снова писк приборов, отчетливый запах медикаментов. Получается дернуть рукой, писк становится еще сильнее. Чувствую, что в помещение входят, чьи-то руки поправляют на мне провода. С трудом, но получается чуть приоткрыть глаза.

Девушка в белом медицинском колпаке и маске на лице. Лишь одни большие карие глаза. «Как у Веры», – приходит первая мысль. Девушка заботливо заглядывает в мои глаза, скользит по лицу, снова на приборы, которые не перестают пищать.

– Я сейчас позову доктора. Все хорошо, только не двигайтесь.

Она быстро уходит, смотрю в белый потолок, освещенный тусклой лампой. Невозможно понять, день сейчас или ночь, сколько времени я здесь нахожусь. Но голова кружится, даже если я лежу и ничего не делаю.

Поднимаю руку, медленно подношу к лицу. Одна сторона опухшая, но глаза видят хорошо. Ощупываю голову, вся в бинтах. Что же случилось? Сука, ничего не помню.

Закрываю глаза, опять уносит, закручивая воронкой в пропасть. Снова кто-то рядом, уже несколько голосов. Узнаю Морозова, хочу встать, спросить, что я тут делаю, где Вера, но ничего не выходит.

– Какие прогнозы?

– Состояние тяжелое, но стабильное. Организм сильный, но внутренние травмы очень серьезные, плюс черепно-мозговая травма, словно его ударили головой обо что-то твёрдое несколько раз.

Операция прошла успешно, теперь только время и покой, да, и, конечно, мы делаем все возможное для скорейшего выздоровления Егора Ильича.

– Спасибо, – Морозов, как всегда, краток.

Доктор уходит, я еще раз пытаюсь открыть глаза. Глеб совсем рядом, плотно сжимает губы и скрипит зубами, злится.

– Егор, все будет хорошо. Эскулап сказал, ты справишься, уже справился. Ну, если он спиздел, я разнесу эту элитную больничку, сравняю до клумбы. Ты знаешь, я могу.

Он может, я знал. Но меня волновало совсем другое, то есть другая. Он знал, что я хочу услышать, смотрел на меня и молчал."

"– Я виноват, знаю. Отпустил тебя одного. Не стоило верить всем словам Беса, таким чертям вообще не стоит верить. Бля..ь, я не знаю, что сказать, только я виноват, что ты сейчас здесь.

Он резко отходит от меня, только вижу его размытый силуэт, как мечется по палате и колышется белый халат, наброшенный на плечи.

– Она уехала с ним.