Все торопились выйти из душного кабинета шифрологии, чтобы направиться в еще более душный кабинет математики. Но мистер Кэруэл, увидев, как их троица собирает вещи, окликнул их.
— Барнс, Эдвин и Чи, задержитесь ненадолго.
— Это все из-за твоей болтовни, Ноа, — недовольно кинула Соль.
— И из-за твоей тоже, детка, — съязвил он в ответ.
— А я думаю, что остались мы тут из-за меня, — встревоженно шаря по карманам, сказала Эбель. — Черт! — еще и выругалась на весь класс.
— Он самый, Эбель, — щелкнул пальцами Джосайя, ждущий, когда лишние студенты покинут кабинет.
Ноа, Соль и Эбель подошли к нему и, виновато опустив глаза, уставились в пол. Ну ладно… Это сделала лишь Соль. Двум идиотам, видимо, было плевать, что их сейчас отчитают и, не дай бог, накажут.
— Не надо, мистер Кэруэл, — попросила Эбель, — Ноа и Соль здесь ни при чем.
— Вы в этом так уверены? — Джосайя обошел стол и, отодвинув полку, достал оттуда Библию с помятым листом. — Могу поспорить, мисс Барнс.
— Если речь о Библии, то Эбель права, — отмахнулся от книги Ноа, — я никакого отношения к этому не имею.
— Ты, Эбель, вчера на вечерних занятиях оставила ее у меня на столе. И, я так понимаю, — Джосайя рассмотрел грязные страницы и испачканный в крови корешок, — что это принадлежало Датчу Пирсону. Верно?
Эбель молчала. Ноа тоже. А Соль просто стояла и удивлялась их хладнокровию и сдержанности. Лично она призналась бы во всем на первой секунде.
— А вот это, — профессор раскрыл лист, на котором был странный рисунок, — было вырезано на его груди.
Верно?
Ответом ему была тишина.
— Ноа, — теперь Джосайя обращался к нему, — не хочешь мне ничего объяснить? А еще лучше своему брату, который просил тебя молчать и не лезть в это дело?
Соль начала понимать, о чем шла речь. Эбель не успела рассказать ей о Датче Пирсоне, поэтому и Ноа ошарашенно смотрел на пентаграмму на листе.
— Срань господня, да это же… — Ноа восторженно рассмотрел рисунок. — То же самое, что было на груди у того мужика из Санди!
— Нет, не то же. — Джосайя достал еще один лист и положил его рядом со страницей Библии.
Он и правда отличался. Знаком внутри круга из скрещенных треугольников.
— Но речь не про это! — вдруг разозлился профессор. — А про то, что вы суете нос в чужие дела! — Он оглянулся на открытую дверь и, заметив студентов в коридоре, заговорил тише. — Это опасно!
— Откуда это? — Эбель вырвала лист у Ноа и, положив на стол, сравнила рисунки. — Это то, о чем ты рассказывал? Новое дело брата?
— Да, — кивнул Ноа.
