Реджис почесал затылок и остался стоять на месте, думая, что все-таки надо уйти.
— Ты хотел мне что-то сказать? — Эбель показала пальцем на стул перед ней. — Садись, говори.
— Да, я… — Реджис неуверенно шагнул вперед. — Хотел взять книги.
— Тогда бери и уходи. — Она выпрямила спину и, вновь открыв книгу, устремила взгляд на страницы. — Я тут жду еще кое-кого. Поэтому поторопись.
— Библиотека общая, почему я должен уходить?
Но больше его волновало не это, а то, что ждет она, вероятно, гребаного Малакая.
— Ну, тогда не уходи, боже…
Реджис все-таки сел на стул.
На макушку Эбель падали лучи заходящего солнца. Белые волосы светились, будто нимб над головой. Не хватало только крыльев и хора из маленьких ангелочков, напевавших «Аве Мария».
— Что читаешь? — спросил он.
Эбель цокнула и закатила глаза.
— Слушай, тебе действительно интересно? Ты пришел сюда поболтать или взять книгу? Если взять книгу, то меньше слов, больше дела.
Эбель не любила, когда люди трепались понапрасну. И Реджиса до сих пор удивляло, что при этом она подружилась с Ноа.
— Я просто хотел показаться дружелюбным.
Реджис откинулся на спинку стула и скрестил руки. Кожанка на нем заскрипела и натянулась в локтях.
— Ты? — прыснула Эбель. — Серьезно?
Она отзеркалила его позу. Реджис любил, когда она повторяла за ним. Его маленькая копия. Так было раньше и продолжалось сейчас. Приятно, что это в ней не изменилось.
— У тебя раздвоение личности? Шизофрения? Или ты, типа, до хрена крутой мальчик, который пытается казаться неприступным?
Реджис вздернул бровь, и Эбель опять отзеркалила это.
— Не подходи ко мне, — спародировала она его голос. — Уйди, Эбель. Я большой опасный скура, бу-бу-бу.
Реджис усмехнулся:
— Ты смешная, Барнс.
— А ты больной. То сторонишься, то дружить пытаешься. Может, у тебя и правда проблемы с башкой? Я знаю отличного психиатра в больнице Санди. Посоветовать?
— Ты не считаешь Фишера хорошим врачом, — вырвалось у Реджиса.
Та нахмурилась. Черт…
— Никто не считает его хорошим врачом, — попытался он выкрутиться.
Эбель рассказывала ему об этом психе. Он пичкал транквилизаторами всех своих пациентов, и Эбель в том числе. Хорошо, что ей удалось сбежать быстрее, чем он сделал из нее овощ.
— Блин, — она придвинулась к нему и наклонила голову, — ты жесть какой странный.
Теперь она водила взглядом своих голубых глаз по его телу. Рассматривала его лицо, волосы, шею, спрятанную под черной водолазкой, и скрещенные руки. Щурилась, будто пыталась что-то найти.
