Она сжалась и, подтянув к себе колени, обняла их. Ноа неожиданно захотелось напугать ее еще сильнее, чтобы потом обнять. Святая Дева Мария, о чем он опять думает… Ну точно кретин.
— Кому-то. Я и так сказал слишком много. — Ноа второй раз за день встряхнул головой, и его растрепанные кудри собрались в новую прическу.
— Что за послание? — теперь спросила Эбель.
— Что он вернулся и, видимо, готов продолжить начатое, — ответил Ноа. — Вот я и подумал, что ты могла быть с этим связана. Но у тебя-то на теле нет символов.
Поэтому отбой.
— Ну да, — немного огорченно вздохнула Эбель. — Так себе из тебя помощник.
— А убитый был скурой? — Соль гладила свои колени.
— Не знаю, — как бы Ноа ни хотел соврать, чтобы напугать ее сильнее, он все-таки сказал правду.
— Убийца написал, что вернулся. Что это значит?
— Не бери в голову, Соль, — встряхнула Эбель подругу за плечо.
— А если он будет выискивать скур и убивать их? Если мы в опасности?
— Ты сама говорила, что тут нас защитят. Не так ли? — Эбель пыталась успокоить Соль.
— Ну, и не забывай, что мы находимся черт знает где. О нас никто, кроме мэра, не знает. Мы спрятаны от обычных людей, а значит, и от таких безумных уродов, как этот убийца, — добавил Ноа в поддержку Соль.
— Да, вы правы, — наконец расслабилась она, — в академии безопаснее всего. Тут нам ничего не угрожает.
А следующим утром…
Следующим утром на кладбище нашли новый труп.
Датча Пирсона похоронили заживо. В могиле, из которой до этого вытащили Эбель.
Глава 4. Исключительный призрак с исключительного кладбища
ЭБЕЛЬ— Не перечь пасторам.
Хотя бы сегодня!
Мама держала Эбель под руку, зная, что дочь в любой удобный момент сбежит, и тащила ее вперед, прямо к воротам католического храма.
Это был совсем маленький храм на въезде в Санди. Белые стены его покрылись дорожной пылью, на верхушках невысоких башен сидели вороны и, облюбовав кресты, косились на новых гостей. Вокруг было пусто. Неухоженная трава росла между стыками каменной дорожки, а сорняки обвили бордюры.
Виднеющееся неподалеку небольшое кладбище заросло кустами, и могильные плиты скрылись в листьях и колючих ветках. Окна церкви были заколочены досками, лишь один круглый витраж отражал лучи солнца.
— Не стой, Эба, заходи, — подтолкнула мама дочь к деревянной пыльной двери.
Но Эбель, пренебрегая просьбами взволнованной матери, так и осталась стоять на месте.
— Эба! — толкнула ее Шейла вперед. — Живее!
Священник открыл дверь раньше, чем Эбель влетела в нее лбом.
