Да ты… Не ошибаюсь я, пожалуй:Повадки, вид… Ты – Добрый Малый Робин?Нил откликнулся на слова девушки:Ну да, я – Добрый Малый Робин,Веселый дух, ночной бродяга шалый.В шутах у Оберона я служу…То перед сытым жеребцом заржу,Как кобылица; то еще дурачусь:Вдруг яблоком печеным в кружку спрячусь,И лишь сберется кумушка хлебнуть,Оттуда я к ней в губы – скок! И грудьОбвислую всю окачу ей пивом.Иль тетке, что ведет рассказ плаксиво,Трехногим стулом покажусь в углу:Вдруг выскользну – тр-рах! – тетка на полу.Ну кашлять, ну вопить! Пойдет потеха!Все умирают, лопаясь от смеха,И, за бока держась, твердит весь хор,Что не смеялись так до этих пор…Пока Нил умело, играючи произносил свой монолог, наслаждаясь каждым мгновением и, когда надо, без труда вызывая смешок у публики, друзья не сводили с него глаз.
Андерсон бормотал себе под нос те же строки, словно соседу это могло помочь. Но помощь Перри была не нужна.
– Хорош! Чертовски хорош! – восторженно шепнул ребятам Чарли.
На сцене появились Лизандр и Гермия, в роли которой выступала Джинни Дэнберри.
На ней был костюм из веток и листьев, мгновенно притягивавший взгляды. Она начала свое выступление:
В местечке рядом мне не откажи:Поверь, что не способен я ко лжи!Словами ты играешь преискусно;Но гордости моей как было б грустно,Когда в тебе я допустила б ложь!Но уваженье и любовь ты все жДокажешь мне, коль дальше отойдешь…Чарли пробежал глазами по программке в поисках ее имени.
– Вирджиния Дэнберри. Какая красавица! – со вздохом произнес он и вновь уставился на прикрывающую ее хламиду из листьев.
Для юноши с девицей стыд людскойНе допускает близости такой…Ляг дальше. Спи спокойно, без забот;И только с жизнью пусть любовь пройдет!Джинни продолжала играть. Далтон сидел, не шелохнувшись, потрясенный. Когда их эпизод подходил к концу, Нил бросил взгляд из-за кулис – и внезапно увидел, как позади приоткрылась дверь, и в зал вошел его отец. Перри-старший остановился. Сердце у Нила застучало, но он не повел и бровью.
Тем временем диалог на сцене исчерпался.
– Здесь лягу я. Во сне найди вновь силы! – промолвил Лизандр.
– Того же и тебе желаю, милый! – отозвалась Гермия.
Они улеглись, и их героев окутал сон. Зазвучало музыкальное вступление, означавшее выход Пэка.
Нил возник на подмостках посреди бессловесной лирической интермедии – ничуть не скованно, волшебно, игриво. За ним показались и другие. Чарли, словно зачарованный, не сводил глаз с сияющей Гермии.
