Обуздать огненного демона (СИ)

Рия просто смотрела на него. Смотрела и чувствовала, как внутри лопаются натянутые струны. Хлёстко, звучно, оставляя болезненный след с кровоподтёком. И все это внутри самой души.

— Душа моя, мы с тобой идеально подходим друг другу, — Риэль все же посчитал нужным подойти к ней, снова взять за руки. — Ты мне очень… просто безумно дорога. И да, мы можем, просто обязаны быть вместе по обоюдному желанию. Если и будем, то так. А не от вынужденной безысходности.

Юноша приобнял её, наклонившись и поцеловав в макушку.

— Все будет хорошо, Рия. Не беспокойся. Я помогу тебе, обязательно помогу найти решение. Не оставлю.

Она лишь улыбнулась в ответ неживой ледяной улыбкой.

Когда чуть позже Риэль предложил выпить, отвлечься и поболтать о чем-то насущном, девушка согласилась. Сидя у трескучего камина, разглядывала успокаивающего и говорящего о чем-то шатена, параллельно с этим разделывающего фирменный вишнёвый пирог своей матери. И думала о совершенно другом.

Она действительно смогла расслабиться. И больше уже не ощущала ничего из прежнего, столь неосмотрительно продемонстрированного миру. А ещё Алеминрия пока даже не догадывалась, что больше никогда не взглянет на лучшего друга детства так, как смотрела всю жизнь.

Рия покрутила в руках стакан с крепким алкоголем, вздохнула, отставила в сторону. Внутри снова было пусто. Вообще почти ничего.

Девушка меланхолично, странно усмехнулась, поднялась и направилась к двери.

Чтобы не происходило, ничего видимо уже не изменится. Чувствовать она так и не научилась.

Дамиан толкнул тонкие витиеватые, созданные скорее для красоты, нежели охраны, ворота ограды. И спокойной ровной походкой направился внутрь.

Лецилла была у себя, в своей же спальне. Она частенько предпочитала свободное время рисованию и вот сейчас аналогично расположилась на полу в окружении толстых подушек, старательно рисуя тонкой кисточкой узоры на белоснежном холсте.

Мужчина облокотился на косяк внутренней двери, задумчиво и со здравым скепсисом глядя на очередную мазню. Он не был ценителем искусств, но в его библиотеке висели куда более достойные демонстрации оного.

— Знаешь, Лецилла, у тебя хоть, безусловно, и много талантов, живопись там всё же довольно условно.