Обычай умирать

 — Взрыв был организован в первую очередь, чтобы не подводить двойного агента, иначе бы ему просто перестали верить. С израильтянами не могло быть никаких договоренностей. Они слишком ценят жизнь своих граждан, чтобы разрешить убивать дочь Блехермана даже ради сохранения своей агентуры в Турции. Хотя почти убежден, что и в их тайных операциях бывали такие эпизоды, когда они шли на жертвы во имя будущих побед. Это аксиома работы всех спецслужб мира. А насчет немцев просто все получилось настолько слаженно, что можно было задействовать и их группу.

Я не удивлюсь, если выяснится, что группу специально привели туда как раз в этот момент.

Богдановский покачал головой. И, уже не скрывая своих чувств, с ненавистью произнес:

— Вы понимаете, что это абсолютно закрытая информация и мы не можем допустить, чтобы вы вышли с ней из нашего управления? Ни при каких обстоятельствах! Своими аналитическими способностями вы подписали себе смертный приговор.

Дронго молчал.

— Ни одна спецслужба мира не разрешит вам разглашать подобную информацию, — вставил Савченко.

 — У всех свое грязное белье, свой «скелет в шкафу». Но никто не позволяет вытаскивать это на свет божий.

Дронго по-прежнему молчал. Богдановский шумно вздохнул и снова посмотрел на полковника. Тот понял, что ему нужно как-то прояснить ситуацию. Или хотя бы попытаться это сделать.

— Во время войны, — неожиданно сказал он, — был такой случай. Англичане сумели разгадать код «Энигмы», шифровальной машины немцев. И они заранее узнали о готовящемся налете на Ковентри.

Можно было спасти город — тысячи женщин, стариков, детей. Но тогда немцы поняли бы, что их код раскрыт. Черчилль и его советники приняли самое сложное решение: позволили немцам разбомбить Ковентри. Они пожертвовали целым английским городом во имя будущих побед. И благодаря этому их высадка летом сорок четвертого прошла с наименьшими потерями. Ведь немцы были убеждены, что высадка будет в другом месте. И англичане знали об этом благодаря той самой «Энигме». Вы умный человек и должны все понимать. Мы не могли остановить Хаджирова. О готовящемся взрыве знали многие на Северном Кавказе. Два предыдущих взрыва мы остановили. Если бы мы остановили их снова, подозрение сразу пало бы на Захохова. И мы не могли этого допустить. Пришлось разрешить этот взрыв. Вы ведь понимаете, что в истории каждой спецслужбы есть сколько угодно подобных случаев. Не мы первые, не мы последние. Если бы произошел другой взрыв, в институте погибли бы десятки и сотни молодых людей.