Обычная история

Ни за что, даже под пытками, я ему не сознаюсь, как без него подыхала. Как смертельно тосковала по Сашке и по нашему дому, как мне не хватало ребят из айти-тусовки и новых вызовов.

Было и было, что мужика расстраивать?

— Какой же ты! — шепчу, повиснув на нем макакой.

— Какой? — криво ухмыляется Реутов.

Я не знаю, нормально ли то, что мы с ним обсуждаем какую-то ерунду, а не, например, сосемся до крови, как хочется, поэтому просто не тороплю события. Откидываюсь в руках мужа и с широкой от уха до уха улыбкой сознаюсь, как на духу:

— Охуенный! С каждой нашей встречей все лучше и лучше.

Так и не скажешь, что…. Слушай, Реутов, а сколько тебе? Уже сорок стукнуло?

Зачем-то делаю вид, что не помню. Хотя о его юбилее я не забывала ни на секунду. И готовилась к нему не один месяц, мастеря подарок своими руками. Это, наверное, жалко звучит, да? Но ведь за решеткой не так много возможностей. Наши тетки кто чем в свободное время увлекались. Кто бисер плел, кто вышивал крестиком, кто вязал.

Я же после работы на швейном производстве на иголки смотреть не могла без дрожи. Поэтому просто раскрасила для мужа картину по номерам. С моей стороны это был настоящий подвиг, учитывая, что ни терпения, ни таланта к рисованию у меня отродясь не было. Реутов об этом прекрасно знал и потому мой подарок наверняка оценил по достоинству.

Интересно, куда он повесил картину-то? Я умру от смеха, если возле подлинника какого-нибудь голландца. Специально заведу соцсети, чтобы сфоткать и выставить это чудо в сториз.

Похвастаться!

Нет, и все-таки какой же бред лезет в голову, когда не хочешь думать о том, почему он до сих пор держится так отстранённо.

— Ну что ты смотришь? Некрасивая? Так погоди. Сейчас вернемся, я почищу перышки, и буду даже лучше прежнего.

Реутов, криво улыбаясь, кивает. Открывает передо мной дверь. Он у меня тот еще интеллигент. Карьера дипломата обязывает. Я на это и клюнула, когда увидела его в первый раз. Дело было в страшно пафосном клубе.

И, наверное, поэтому вечерок выдался донельзя тухлым. Я сидела, откровенно скучая, водила глазами по залу. Мне тогда девятнадцать только стукнуло, Реутову — тридцать четыре. Я — оторва. Он — сотрудник МИДа. Костюм, часы, внешка и такая уже по-настоящему мужская степенность, которая на контрасте с распиздяйством окружающих меня парней просто не могла не обратить на себя внимания. О чем я вообще не думала в тот момент, так о том, насколько Витя заряженный.