Обычная история

Не надо быть психологом, чтобы понимать — продолжая в таком духе, тесты я завалю. Бедный Валеев. И я бедная — теперь, когда знаю, какое Витя говно, на зону никак не хочется.

Стоит вспомнить Таира Усмановича, как от него приходит очередное сообщение.

«Буду минут через двадцать. Ты по тому же адресу?»

Галопом поднимаюсь по лестнице.

Быстро намываюсь, брызгаю тяжеловатыми, на мой вкус, мамиными духами на запястья. У меня появился какой-то пунктик насчет чистоты и запахов. И очень похоже, у меня наметился какой-никакой план.

— Одежду я не буду брать, — отпихиваю от себя ногой баулы с одеждой. Интересно, Реутов сам ее упаковывал, или наша домработница? А может, это Ника вообще паковала?

— И что мне с ней делать? Дорогие ведь вещи, брендовые.

— Не знаю. Отдай на благотворительность.

Переношу к выходу коробки со своим железом. И маленький чемоданчик, куда отбираю несколько футболок и шорт, чтобы было в чем ходить, пока доставят новый гардероб. Обнаглев, сбрасываю Валееву сообщение с просьбой помочь мне с вещами, потому как сама я их не допру.

— Это шеф, — поясняю для матери. — Поможет с вещами.

С приходом Таира Усмановича достаточно просторная прихожая маминой квартиры будто сжимается. И дело не столько в его габаритах — хотя он огромный, как лось, сколько в исходящей от этого мужика энергии. Есть такие люди, Реутов в их числе, которые, где бы ни появлялись, подгребают под себя пространство.

— Таир Усманович — мой шеф, Светлана Валерьевна — моя мать.

Валеев проходится по мне нечитаемым взглядом и коротко кивает матери.

Голос у него густой и… ровный. Я не видела его в деле, я понятия не имею, какой он начальник, но почему-то мне сложно представить Валеева орущим. И если так, то это не абы какой плюс. В конце концов, мало ли как он отреагирует на то, что я затеяла?

Ч-черт. Почему я не расспросила Стрельникова о нем поподробнее? Кольца на пальце нет, но это ни о чем не говорит, так? Он, похоже, вообще мусульманин.

«С другой стороны, кого когда жена останавливала?» — мелькает злая, острая как нож мысль. Мне, как ни крути, не справиться без его помощи. Он, конечно, сказал, что вряд ли меня вернут в зону, но как-то не очень верится. Какой смысл в моем освобождении для системы, если я не смогу на нее работать? Никакого. Жизнь — не блядская сказка. А он — не прекрасный принц.