Обычная история

Ставя жирную точку в нашем диалоге, звонит телефон. Катя отворачивается, но я успеваю заметить ее взгляд, брошенный на экран.

— Да, Ками? Что-то срочное?

Дочь неделю может трещать без умолка, поэтому сразу обозначаю, что мне сейчас не очень удобно вести беседы.

— Ну, как сказать, — пыхтит моя младшенькая. — Я по поводу дня рождения Алика…

— А что там обсуждать? Я уже сказал — ни в какой коттедж с ночевкой ты не поедешь. Ты вообще не поедешь в компании этих великовозрастных балбесов за город.

— Ну почему?! Мне мама разрешила и…

— А я запретил.

 — Мрачнею. Надоело быть злым полицейским. Но что делать, если Ляська в последнее время корчит из себя доброго? Будто зарабатывая очки в соревновании, о котором я не знаю. Взять хотя бы этот гребаный день рождения… Ну ладно бы на пустом месте я волновался. Но ведь буквально весной в поселке был точно такой же случай — правда, детишки отмечали Восьмое марта, но ведь не суть. Главное, как все закончилось — один труп, другой инвалид, а все потому, что ребята, приняв на грудь, решили прокатить девчонок с ветерком на старой дедовой копейке. Поездка вышла короткой. До первого столба.

— Пап! Ну пап, папочка… Там будет Давид.

— Старший брат Алика, он за нами присмотрит.

— А я все равно поеду! Пап, мне, блин, восемнадцать через три месяца!

— Вот именно. Через три. А до этих пор я за тебя несу ответственность.

— Да ничего там не будет! Я что, дурочка, по-твоему?! Думаешь, у меня своей головы на плечах нет?! Мам! Ну, вот чего он, а? Поговори с ним!

В динамиках звучит какой-то шорох, потом треск и, наконец, голос Ляськи.

— Я на громкой, — предупреждаю сразу. И не один — не говорю, но это и так понятно. — Привет, Лясь.

— Привет. Ну, ты в своем репертуаре, Валеев.

— Ты тоже. Зачем разрешала? Знала же, что я буду против. — Одной рукой придерживая руль, другой не без труда достаю сигарету из пачки. Подкуриваю, щурясь от дыма. Была бы уверена, что я один, так уже бы, наверное, скандал закатила, а так спросила только:

— Нет, конечно. Я ей сразу сказал, Ляся, что об этом не может идти и речи! Что непонятного?

— Все.

Понятно. Ладно. Давай…

Зачем только звонили? Сейчас еще будут обсуждать на семейном совете, какой я тиран. И перед Катей неудобно. Вроде и без всякого поговорили, а все равно ощущение, что грязным бельем тряхнул.

Связь обрывается. Затягиваюсь.

— Она, по крайней мере, сама вам звонит, — подает голос Кэт, как будто я спрашивал. Давлю в себе раздражение.

— Твоя маленькая еще. Мало что понимает.