Обычная история

— А вы… Вы сейчас как кто интересуетесь? — оскаливаюсь в ответ, подтверждая истину о том, что лучшая защита — это нападение. И да, кажется, повторяюсь.

— Как твой непосредственный начальник! Который несет ответственность за все твои гребаные поступки! Ты на хрена его телефон взломала, а?! Это подсудное дело!

— Ну, так сдай меня внутренней безопасности, какие проблемы? — устало шепчу я.

Валеев поворачивается ко мне всем своим мощным телом. Я, пожалуй, еще не видела его настолько взбешенным. Страшно? Нет.

Все равно. Мне давно уже все равно. И, может, это читается… Не знаю, в моих глазах ли, позе, неживых замедленных жестах… Потому что Таир усилием воли берет себя в руки и, глубоко вздохнув, вновь выезжает на трассу. До нашего городка доезжаем, не произнеся больше ни слова. Лишь у квартиры бормочу ему «спокойной ночи» и руку протягиваю, намекая, что все же неплохо бы вернуть мне телефон.

Только дома вспоминаю, что он так и не сказал, как со мною поступит. Да и похрен. Упав в одежде на кровать, открываю фотографии, испытывая какую-то странную царапающую по краю сознания тревогу.

Вглядываюсь внимательно. Пролистываю несколько снимков, возвращаюсь. Сердце оступается — показалось? Нет. На всех фото одна рука Реутова прикрывает низ живота этой твари. А на некоторых — сразу обе. И, конечно, это могло ничего не значить, если бы не повторялось от одного кадра к другому.

Осознание встряхивает меня так, словно через тело пропускают разряды тока. Нервные окончания сокращаются.

Боль расцветает в груди причудливым ядовитым цветком. Это чересчур жестокий вариант развития событий. Наверное, самый жестокий из всех возможных…

Откладываю телефон. Кожа горит и чешется, будто под ней скачут блохи. Раздирая ногтями предплечья и бедра, выхожу на балкон. Неуклюже перемахнув через невысокий заборчик, бреду куда-то, не разбирая дороги и ничего перед собой не видя. Подошвы горят. Но скоро боль отступает. С удивлением смотрю на воду, поглотившую мои стопы по щиколотки, делаю еще один шаг, и еще… Черная озерная вода остужает.

Залечивает ожоги. Я захожу глубже. Так хорошо! По пояс еще лучше, по грудь, по шею… Намокшие пряди волос колышутся на волнах, как щупальца диковинного животного. Бр-р-р… Я делаю еще один шаг, и вода заливается в рот и нос.

Вода повсюду… А потом рывок. И я снова на поверхности.

— Безмозглая дура! Идиотка… Из-за мужика?! Из-за гребаного мужика?!

— Что? — шепчу непослушными онемевшими губами.