Я прикрыла глаза, собрала все силы, и постаралась перевернуть тяжеленный стол. Не вышло, конечно. Тогда решила поступить иначе, собрала то, что я называла внутренними силами, но ничего, кроме того, что задрожали ложки, вилки, не произошло. Тогда подбежавшая Васька протащила по полу тяжеленный стол и просто пригвоздила улыбающуюся старгу к стене."
"Мы гуськом, громыхая по дороге своими тяжеленными ботинками, выбежали из домика, в котором чудовище поджидало своих жертв. Я бежала впереди, не разбирая дороги, затем Васька, и замыкал наш забег Донатий, который пыхтел под тяжестью своей тележки.
— Ты за-чем… фух… сумку эту прихватил — пропыхтела Вася, не снижая темпа.
— Ты под ноги лучше смотри, не… ровён час, споткнёсси — ежели б не я, погибли бы обе… не иначе…
И мы побежали вперёд. По мере приближения к пустующим домам мы поняли, что их просто не существует. То, что за нами не было погони, мы обнаружили только лишь тогда, когда совсем выбились из сил и просто упали на землю, отойдя на несколько шагов от лесной тропинки.
Обезопасили себя, вроде как, от возможного преследования.
— Что это только что было? — немного отдышавшись, решила прояснить я.
Васька тоже бросила умирать от изнеможения и сурово воззрилась на Донатия. Он агрессивно смотрел на нас, желая ответить нечто непотребное, но сдержался.
— Старга это была, точно вам говорю. Я спервоначалу-то тоже не понял, больно редко они нонече водятси. Я ить, как выспался, вылез из сумоньки своей, погулял тихонько, освоилси, значит… токмо потом ужо заподозрил я что-то не то, когда Васёнин сон мне показалси больно крепким, да и не спят люди лицом, значит, в пельменях-то!
Вот тут-то я панику и поднял! Ежели бы ты, Манька, не была такою сильною супротив древней магии, так осталси бы я один-одинёшенек на свете белом!
Далее Донатий решил развить тему своего гипотетического одиночества, скитания по полям, по лесам в поисках дома деда Юрася.
И своей скоропостижной смерти от холода и голода неподалёку на границе миров.
— Постой-ка, постой! — Вася остановила стенания домового движением руки — Что ты там говорил про границу миров?
— Вот за что всегда уважал тебя, Васёна, так это за то, что ты всегда можешь остановиться на главном! — Донатий достал огромный клетчатый платок и шумно высморкался — В Славии мы сейчас, тошно вам говорю! Видать, когда ты, Васенька, попой своей те цветки папоротника давила, то не просто так это делала, а от души.
