Это в дополнение к уборке в библиотеке — профессор упрямо сжала губы.
Я уныло кивнула головой. Точно, легко отделались. Иначе и не скажешь!
— Далемир! Что у тебя на руке за украшение? Не видела этого раньше. И у Василисы тоже — Славина прищурилась, внимательно рассматривая украшение на руке Вадима.
— Я да, прошу прощения… я очень надеюсь, что директор даст своё благословение… — прошептал Вадим на ухо Велиславе.
Я отвернулась — мне сейчас не до его проблем. Если он такой трус, что не может сделать предложение руки и сердца любимой девушке, как полагается, то ну… может, и правильно Вася называет его придурковатым? Хотя, я полагаю, что со стороны Вадима будет непросто объяснить свои чувства моей подружке. Особенно сейчас, когда её глаза горят жаждой возмездия. Я посмотрела на вжавшего голову в плечи Вадима, и поняла, что влюблённое «выходи за меня» в его исполнении мы сегодня не услышим.
Славина молча развернулась и отправилась назад по коридору, прихватив единственную свечу.
— Я думала, что вы хотели проводить нас до выхода из здания — робко спросила я.
— Не бойся, Мария! Рядом с тобой профессор Собигор. Не пропадёшь! — бросила Велислава через плечо.
Чуткая женщина.
Игорь несмело улыбался. Васька злобно зажгла огонёк в своих ладонях, и мы вывалились из административного здания. Ночь давно вступила в свои права, только лишь кто-то сидел в кустах напротив входа, поскольку оттуда доносилось заунывное:
— И глянет мгла из всех болот и всех теснин, и засвистит весёлый кнут над серой парою…
Едва мы вышли, как пение резко оборвалось, и нам навстречу выпали озябший Донатий с взволнованной Кариной.
Нас поджидают. Узников совести.
— Ох, горе горькое, думы тяжкие! — тут же запричитал домовой — Мы как вот с Кариночкой вас приметили-то, ровно острожников тихо бредущих за ентой бабой проклятущей, так сразу и придумали — вам защиту искать! Оно вспоможение какое-бы и вышло!
Так что побёгли мы до спортивной площадки.
