Обжигающее чувство

Это ужасно глупо, не правда ли, влюбиться в мужчину, который не даст мне ничего, кроме секса, в мужчину, чувства которого закрыты от меня? Ты стал на этой работе прямо-таки фанатиком самоконтроля, — с упреком прошептала наконец Эвелин, чуть не плача.

Кожа на его скулах натянулась, резко обозначив скульптурные черты его лица. Том был явно озадачен ее словами. Неожиданно он рассмеялся.

— Милая моя, я же летчик-испытатель. Моя жизнь зависит от самоконтроля и выдержки. Так что это не только особенность характера, но и плод усиленных тренировок…

Эвелин уткнулась лицом в его потную грудь.

— Возможно, но я вовсе не собираюсь с этим считаться.

— Вот как? — удивился Том. — Так ты нарочно отпихивала меня, ты хотела, чтобы я сорвался? Что ж, леди, вы добились своего. Довольны? — Его голос был серьезен. — Я мог сделать тебе больно, милая.

Сейчас Эвелин была похожа на кошку, которой наконец-то дали полкило сметаны вместо презренного маленького блюдечка.

— Это было восхитительно, — промурлыкала она.

 — И я вовсе не испугалась. Ты не можешь сделать мне больно, если действительно любишь меня. Единственная боль, которую ты можешь причинить мне, — это перестать любить меня!

Его руки обвились вокруг ее обнаженной талии еще крепче.

— Тогда ты в полной безопасности до конца своих дней.

Том тесно прижимал ее к себе и чувствовал, как внутри у него что-то расслабилось… Наконец он отпустил ее, наградив ободряющим шлепком по голому заду.

— Одевайся, женщина. Солнце садится, и нам пора идти!

Когда с наступлением сумерек Томас и Эвелин наконец вышли на дорогу и увидели медленно приближающуюся к ним машину, освещающую прожекторами обе стороны дороги, Эвелин со сдавленным криком начала оседать на землю.

Том железной хваткой стиснул ее руку и рванул вверх. Профессиональным взглядом летчика-испытателя он различил то, чего она не сумела разглядеть в темноте, — ряд сигнальных фар на крыше машины.

Буквально волоча за собой упирающуюся Эвелин, он вышел на шоссе.

Машина остановилась. Прожектор, поколебавшись, уставился на Тома.

— Я — полковник Томас Уиклоу из Розуэлла, — заявил он, и в его глубоком голосе слышался непреклонный приказ. — Вы должны как можно скорее помочь нам вернуться на базу.

Патрульный выключил прожектор и вылез из машины.

— Мы разыскиваем вас, сэр, — почтительно ответил он. Было что-то такое в Томасе Уиклоу, что с первого взгляда вызывало к нему уважение у всех — и у военных и у штатских.