Обжигающее чувство

Отец уже отчаялся дождаться черноглазого малыша, но тут родилась моя сестренка, и его мечта сбылась.

Эвелин невольно подкупил его шутливый тон.

— А вот я единственный ребенок в семье. В детстве я всегда мечтала иметь братика или сестренку, — в голосе ее зазвучала невольная грусть.

Том поставил ногу на стул, развернув его к себе. Эвелин была так увлечена разговором, что даже не обратила внимания на это, а следовало бы, ведь теперь она оказалась заперта на своем краешке стола.

— Когда отец женился на Мэри, мне было уже шестнадцать лет, так что я тоже не рос вместе с малышами.

Зато я был уже настолько большим, что мог чему-то учить их, заботиться о них. Ты не представляешь, какая это была радость — я приезжал домой на каникулы, и тут же ко мне с визгом бросались маленькие бесенята и карабкались на меня, как на дерево. И теперь, когда я приезжаю домой, отец с Мэри обязательно берут себе выходной и оставляют детей на меня. Конечно, ребята уже совсем большие, но мы все равно очень любим побыть вместе…

Эвелин попыталась представить этого огромного грозного великана отдыхающим дома, в окружении детей.

Даже сейчас выражение его лица смягчилось и потеплело, стоило ему лишь вспомнить о доме. Только сейчас, когда на секунду приоткрылась его душа, Эвелин поняла, какой барьер возвел этот человек между собой и людьми. Лишь в кругу семьи этот суровый полковник, видимо, ослаблял железный контроль над собой и снимал маску холодной надменности.

Неожиданно Эвелин почувствовала себя одинокой и несчастной, ведь она не являлась частью теплого домашнего мира этого человека. Ей так захотелось, чтобы между ними растаял этот ледяной барьер, чтобы Том подпустил се совсем близко к себе. А в глубине души, там, где жила недавно родившаяся, но удивительно быстро вступающая в свои права женственность, там было и другое желание, наполняющее сердце сладкой болью и страхом, — чтобы Уиклоу потерял свой пугающий самоконтроль и перешел границу…

Господи, но что же это она сидит и молчит, как дура? Том продолжал молча разглядывать ее, приподняв одну бровь, как будто ждал ответа.

Эвелин покраснела, она совершенно не знала, что сказать. Том встал и шагнул к ней, оказавшись так близко, что его ноги коснулись ее ног.

— О чем ты думаешь, малышка?

— О тебе, — не задумываясь ответила она. Почему он подошел так близко? Сердце ее снова заколотилось.