Оцепеневшие

Соня проделывает тот же трюк, ей даже щелкать не приходится, она умеет автоматически поддерживать себя в активном состоянии.

Если бы не Кирилл и не необходимость останавливаться на дозаправку, доехали бы за один присест. А так наша поездка изрядно затягивается. В тесном пространстве, без возможности побыть одному, нас начинает тошнить друг от друга.

Я о чем-то спорю с Кириллом, слушаю его детские истории, иногда искренне смеюсь над ними. Соня почти не разговаривает. По расписанию вынимает обед, кормит мелкого, и так же без лишних слов убирает за ним.

Я периодически останавливаюсь в зоне отдыха. Кирилл разминает ноги, Соня остается в машине, а я курю. Сейчас курю только на стоянках. Чувствую неуместным курить в машине с подростком.

Так мы едем еще двое суток.

– Почти приехали, – говорю Соне и смотрю в зеркало на спящего Кирилла.

– Высадим его возле дома. И сразу уедем. Что и как там с ним дальше будет, не наша забота. – Она говорит громко, во весь голос, не заботясь о том, что мальчик может услышать.

– Может, все-таки зайдем? Вдруг в доме есть что-то, что поможет нам понять, кто он такой на самом деле. Вдруг это и нам поможет понять, кто мы.

Соня не отвечает. Она не хочет разговаривать, я и не настаиваю, кручу руль, жму на газ.

Останавливаю возле небольшого дома с ровно подстриженным газоном.

– Приехали.

– Здесь? – Соня тормошит сонного Кирилла.

Он смотрит по сторонам, улыбается. По его лицу понятно и без слов, адрес верный. Кивает.

– Тогда выходи.

Он выходит, машет нам рукой.

– До свидания.

Я киваю в ответ.

Парень топает к дому. Стучит в дверь.

На пороге появляется мужчина, очевидно, его папа. Мы достаточно далеко, но обрывки фраз можно расслышать.

Он недоволен, что его сын так рано вернулся из школы, что сын прогульщик и что с таким отношением к образованию закончит сторожем на складе.

Судя по всему, он и не заметил, что ребенка много лет не было дома. Киря показывает в нашу сторону рукой.

Отец смотрит прямо на нас и словно не замечает. Он и не сможет заметить, Соня использует маскировку.

– Хватит мне про своих придуманных друзей рассказывать! – кричит на сына и протягивает пакет. – За хлебом – и бегом домой! У тебя ровно две минуты.

Мальчик берет пакет и с улыбкой на лице идет к нам.

Его лицо изменилось, привычная брекетовая улыбка выглядит иначе, его рот скорее напоминает волчий оскал. Кирилл словно ехидничает, смотрит в мою сторону, и я без слов понимаю его настроение.