Оцепеневшие

Говорю, пусть завтра они ничего не вспомнят, пусть завтра они хоть тысячу раз воскреснут, но сегодня она погружает обычных людей, которые, по сути, ничего ей не сделали, погружает в ад минимум на целые сутки. Заставляет пройти через муки, заставляет родителей хоронить детей. Говорю, что она должна уважать окружающих…

– Не тебе указывать, что я должна, а чего нет.

– Поставь себя на их место.

– Послушай… – Она садится ближе и уже спокойным тоном продолжает: – Я совершаю разные поступки. Возможно, они тебе не нравятся.

Я хочу возразить, но Соня не дает вставить и слова.

– Когда Киря вешался на каждом фонарном столбе при любом удобном случае, – она делает паузу, – ты молчал… Ведь молчал! Хотя вот тут понятно было бы. Из-за него приходилось постоянно переезжать.

– Что было раньше, не важно. – Я все еще пытаюсь достучаться до ее рассудка. – Сейчас можешь себе позволить жить как хочешь. Но…"

"– Какие ко мне претензии? Я уже говорила, это стадо.

Понятно. Когда Соня кричит, бесполезно продолжать разговор. Она не хочет слышать меня и не услышит.

Мне душно.

В прохладном, практически безлюдном зале ресторана мне нечем дышать.

Я допиваю кофе. Зову официантку.

– Можно еще черный без сахара?

Девушка кивает и удаляется.

– Ну все! – Соня окончательно теряет контроль. – Эта мразь сама напросилась… – шипит себе под нос и закатывает глаза.

– Ты о чем?

– Эта тварь не заменила пепельницу на чистую. Она не спросила, может, я тоже чего-то еще желаю… и я видела, как ты пялился на ее сиськи.

Я говорю, что Соня совсем свихнулась. Зову ее уйти. А она хитро подмигивает: скоро уйдем.

Нужно что-то предпринять. Как-то успокоить ее…

– Ваш кофе. – Официантка ставит чашку на стол, меняет пепельницу. – Мадам что-нибудь еще желает?

Слава тебе господи, смышленая официантка, «вежливая и внимательная», сама разрешила конфликт.

Соня хватает нож, подскакивает и приставляет лезвие к горлу официантки. Держит девушку за волосы и что-то шепчет ей на ухо.

Официантка замирает. Она сжимает дрожащие губы, зажмуривает глаза, боится пошевелиться. Молчит, стоит, слушает Соню и плачет.

– Мадам желает! – кричит ей на ухо Соня.