Оцепеневшие

Он посмотрел на нож, торчащий из груди, и его замутило, колени задрожали. Помешкав, он решил не трогать нож, пускай это делают врачи. Шаркающей походкой раненый вышел из ванной, оставляя на полу липкие следы крови.

Саша медленно пятился назад. Уцелевший глаз с испепеляющей злобой таращился на отца Ирмы, следя за каждым движением.

– Ирма! – позвал мужчина. – Ирма, где мама?

Он не видел, как девочка, подобрав второй нож, оброненный в схватке ее возлюбленным, неслышно подошла сзади. Прихрамывая, он ковылял в сторону спальни.

Казалось, истекающий кровью мужчина совершенно потерял интерес к подростку, исполосовавшему его кухонным ножом.

– Я здесь, папулечка, – ухмыльнулась Ирма. Размахнувшись, она с визгом всадила нож ему в спину.

Тот остановился, остолбенело повернувшись к девочке. В округлившихся глазах раненого плескалось глухое отчаяние и боль.

– Зачем? – тихо спросил он.

– Затем, что мне так нравится, – подмигнула Ирма, приплясывая на одной ножке. Делая реверансы, она кружила вокруг застывшего в ступоре отца.

Ее крошечные ножки возбужденно шлепали по лужицам крови, веером разбрызгивая алые кляксы.

Саша покачнулся, постепенно выходя из минутного оцепенения. Правая сторона лица пульсировала от выжигающей боли, казалось, в глазницу запихали тлеющую головешку, и та, расплавляя все вокруг, медленно подбиралась к мозгу. Он еще не понял, что лишился глаза.

– Давай, мой рыцарь! – пропела Ирма, продолжая энергично скакать. – Заверши начатое!

Ковалев заставил себя улыбнуться, но появившаяся на его лице гримаса лишь исказила его лицо.

Почти все его оружие растерялось, и он наклонился, вытаскивая из резиновой обмотки на ноге заточенную отвертку – все, что у него осталось. Этого должно хватить, чтобы наконец-то добить приемного папашу его ангела.

– Что вы сделали с Катей?! – взревел мужчина. Он взмахнул рукой, но Ирма ловко увернулась от удара.

– Если ты об этой уродине, которая называлась моей приемной матерью, то мой рыцарь убил ее, – захихикала она. – Проткнул насквозь, как жука.

Глядя на ее тело, извивающееся в безумной пляске, Саша снова вспомнил сон, где Ирма танцевала на песке. Ухмылка на его лице стала еще шире.

– Где моя жена?!! – снова закричал мужчина.

Ирма рассмеялась в ответ. В какой-то момент она зазевалась, и отец влепил ей пощечину. Голова девочки беспомощно мотнулась в сторону, в воздухе мелькнули ее угольные волосы.

– Гадина, – презрительно сплюнула Ирма, пятясь назад. – Поднял руку на женщину.