Оцепеневшие

Тем сильнее был контраст с ее угольно-черными волосами, которые обрамляли нежное личико незнакомки и блестящим водопадом струились по ее спине до самого пояса. Такие длинные и роскошные волосы Саша видел впервые.

Но не менее поражали и ее глаза. Огромные, изумрудно-прозрачные, украшенные густыми ресницами, они смотрели на него со смешанным чувством испуга и любопытства. Девочка была крошечной – ее голова едва достигала до груди Ковалева, но при этом было явно видно, что ей как минимум тринадцать.

Она шагнула ближе, и теперь их разделяло всего несколько сантиметров.

Ноздри Саши уловили восхитительный запах клубничного шампуня, исходивший от волос этого ангела.

– Тебе больно? – с участием спросила она, разглядывая его рассеченную бровь.

– Да нет… Ничего такого, – вымученно улыбнулся Саша, смахнув кровь с лица. – У тебя тоже на коленке содралась кожа.

– Коленка и лицо – разные вещи, – заметила девочка. – Тебе нужно идти домой и промыть рану. У тебя есть перекись водорода?

Саша наморщил лоб. Перекись водорода? Даже если она и есть у него дома, он не собирался вот так просто распрощаться и уйти!

– Не волнуйся насчет меня, – коротко ответил он.

– Ты очень смелый, – улыбнулась девочка. Влажно блеснула полоска белых зубов, и Сашу бросило в жар. Еще никто не говорил ему, что он смелый. Ну, может, только мама…

– Они полные придурки, – сказал он, чувствуя, как от волнения горят его щеки. – Раньше я с ними дружил, а теперь нет.

Он неуклюже присел на корточки, разглядывая ссадину на колене девочки.

Кровь уже не текла, и это обнадеживало. В какой-то короткий миг Сашу охватило непреодолимое желание коснуться загорелой кожи ее ноги, и он глубоко вздохнул."

"– Сильно болит? – спросил он, и она покачала головой.

– Кровь уже свернулась, видишь?

Саша кивнул, не очень поняв смысл слова «свернуться». Свернуться можно в клубок или в трубочку. Но вот как может свернуться кровь?!

– А почему эти хулиганы тебя назвали Кастрюлей? – вдруг поинтересовалась девочка, и он вздрогнул. До настоящего времени Саша не придавал значения обидному прозвищу, которым его частенько обзывали во дворе.

Ну подумаешь, Кастрюля и Кастрюля. Ведь никто его не бил, верно? Ну, не считая пущенного камня в глаз сегодня… А от слов ему ни холодно ни жарко. – Если не хочешь, можешь не говорить, – мягко добавила она, и Саша поднял голову. Ее глаза, эти два темно-зеленых омута, словно обволакивали его, засасывая внутрь. Сердце учащенно забилось, в горле появилась сухость.