Оцепеневшие

– Ну на вопрос «когда» я знаю ответ, – не дает договорить мне Киря и веселеет на глазах.

Он уверен, что сейчас меня убедит в своей теории.

– Отпраздновали миллениум?

– Ну и?

– Очередной год начался?

– Обычный, ничем не примечательный. Просто перевернул страничку календаря и вышел на работу утром.

– Не просто. Не очередной. Пресловутый «парад планет». – Он разводит руками и делает ртом звук пердежа. – Все. Финиш. Конец света наступил. Планеты выстроились.

С фантазией у него – дай бог каждому. Будь я лет на двадцать моложе, наверное, испугался бы.

– У нас нет тел, – продолжает он своим загробным тоном. – Мы не дышим, не едим, не пьем.

– Зато срем, – перебиваю малыша, потягиваюсь и зеваю.

– Ты увидишь. Я покажу. Пока сам не потрогаешь, не убедишься.

Ладно, думаю, лучше промолчу. Иначе это не закончится, до утра буду слушать.

– Сам поймешь. Если захочешь.

Он еще долго что-то рассказывает. Но я не слушаю. Сижу у костра, наблюдаю за искрами. Паренек все шепчет-шепчет.

Убаюкивает.

– Мы не люди. Мы не живем, – говорит Киря, и я засыпаю.

* * *Пятница. Для таксиста прекрасное время. Начинается чес. Тьма заказов, деньги рекой.

Я всегда стараюсь с четверга выспаться получше. К выходным нужны силы. Четверг – мой законный выходной. Тем более я заранее знал о «спецзаказе».

Спецзаказ – это своего рода джекпот для таксиста. Значит, дальний рейс, значит, один заказ, зато какой.

В эту пятницу везу компанию охотников, как я таких называю – охотники-белые-воротнички.

Ружья у них, естественно, имеются, униформа по высшему разряду, манок на утку, арсенал спиртного. Вот только не умеют ни черта белые воротнички.

Стою у подъезда.

Выходят натуралисты. С ними идет опытный, завсегдатай лесов и болот, красноносый егерь. Уж он-то знает, где бродить, на кого охотиться и как правильно пить.

– Одежда?

– Есть.

Егерь зачитывает, проверяет и вычеркивает из списка.

– Рюкзак для вещей?

– Есть.

Он складывает рюкзаки в мой багажник. «Вежливый и услужливый».

Я хочу помочь, но красноносый, от которого доносится запах перегара, отстраняет меня, мол, «что я, сам не управлюсь? Я, по-твоему, баба?».

– Ружье, чехол для ружья? – вычеркивает. – Вижу. Экстрактор? – вычеркивает и перелистывает. – Патроны, патронташ?

– Есть.

Они повторяют, припевают «е» в слове есть.

Проверяет у каждого нож, и чтоб обязательно с чехлом. Белые воротнички демонстрируют тесаки, заточенные до бритвенной остроты.