Рассохин не успел рта раскрыть, как вмешался профессор.
– Насколько мне известно, – тоном начальника начал он, бесцеремонно втиснувшись между ними, – вы, господин Рассохин, доктор геологических наук?
– Геолого-минералогических, – поправил он.
– Что станет, если я, профессор языкознания, начну заниматься вашей наукой? Вы знакомы с творчеством Крылова и его сентенцией по поводу сапожника и пирожника?
Сотрудники взирали на ученых мужей с неприкрытыми ухмылками, но не перебивали, должно быть, из уважения к распоряжению самого губернатора, но скорее, напротив, полного пренебрежения к нему, мол, делайте что хотите.
– Кто вам раньше запрещал заниматься этой темой? – спросил Стас. – Почему вы спохватились, когда я написал записку в министерство? Ни раньше, ни позже…
– Этой темой я занимаюсь всю жизнь! – воскликнул Дворецкий. – У меня десяток научных работ, между прочим!
– Читал, читал. Да надо было не писать, а копать. Еще лет тридцать назад…
– Власти не позволяли! Вся информация о сселении старообрядцев Карагача была закрыта.
Коммунисты прятали свои преступления!
– Вы же знаете, – поддержала его Лиза, – в тридцатом году по Карагачу прошел карательный отряд. Под видом борьбы с остатками колчаковских банд.
– Ну а когда информацию раскрыли? – Рассохин старался говорить мирно, и это оказывало обратное действие – профессор распалялся. – Что вам мешало?
– При демократах не стало денег! У них ни на что нет денег! Все воруют!.
. А потом в академию пришли случайные, непрофессиональные люди. Нувориши!
– Версии Михаила Михайловича никто не верил, – вставила опять Лиза тоном адвоката. – Было убеждение, староверы не закапывают книги и иконы. Считалось страшным грехом…
– А мне поверили, – сказал ей Рассохин. – Я нашел деньги, снарядил экспедицию, получил разрешение в министерстве…
– Это не разрешение! – Дворецкий потряс бумагой. – Простите, это филькина грамота! Прошу вас, товарищ Кошкин! Прочитайте и оцените как правовед!
Следователь взял письмо, пробежал профессиональным взглядом текст, на чем-то сосредоточился и наконец пожал плечами.
– Имеет все основания считаться юридическим документом, – хитро-мудро проговорил он. – То есть разрешением на производство исследовательских и поисковых работ.
– Откуда вы взяли? – вскипел профессор. – На производство раскопок необходимо совсем другое разрешение!
– Почему? – возразил Кошкин.
