Если бы ты знал, какая это женщина!
Лиза все еще ломала хворост и подбрасывала в огонь, уклоняясь от дыма…
Еще недавно Рассохин намеревался устроить жесткий спрос за все – за предательство команды, за то, что скрыл архивные материалы, потратил экспедиционные деньги по сути в своих интересах и, наконец, самовольно начал раскопки на Красной Прорве. Теперь же стоял, смотрел, и ничего не хотелось спрашивать.
– Ты сейчас поедешь со мной! – Полковник смотрел восхищенно. – Матерая прислала тебе личное приглашение на круг!
– Я не один.
– Бери с собой спутницу! Ей будет интересно. Нам всем будет интересно!
Прежде Рассохин общался с ним мало, и все равно сложился образ хваткого, практичного и оттого циничного человека, напрочь лишенного какой-либо лирики; этот напоминал бывшего милиционера лишь внешне, да и то с натяжкой, поскольку изменилась даже мимика.
– У вас что сегодня, праздник?
Он на минуту потерял Лизу из виду и забеспокоился, а Галицын заговорил взахлеб:"
"– Скоро будет круг! С заходом солнца… У нас каждый день праздник! Ты знаешь, что это такое? О!.
. Мы собираемся под сенью кедров, на поляне. Сначала садимся на землю в позу лотоса. И каждый по очереди говорит все, о чем думал весь день. Все без утайки. Сперва конечно, трудно. Но потом возникает потребность высказать мысли вслух. Это потрясающая открытость! И единение! А потом мы снимаем одежды и ложимся в астру. И после душевной открытости телесная так естественна! Сначала начинается релаксация под шум хвои.
Ты слышал, как шумят кедры?
Оказалось, Лиза что-то собирала в свежей, ярко-зеленой траве.
– А как же комары? – спросил Рассохин. – Не кусают?
– Мы втираем друг в друга кедровое масло, настоенное на маральем корне и лимоннике.
– Помогает?
– У тебя будет возможность это испытать. Просто улетаешь!
Рассохин достал блокнот и ручку.
– Пиши расписку.
– Какую?
– Добровольно остаешься в общине на Гнилой Прорве, претензий не имеешь.
Только подписывайся не новым именем, а старым – Галицын.
– Кому это нужно? – изумился полковник. – Всем известно, я по доброй воле…
– Прокуратуре не известно. Тебя же разыскивают.
– Да, прокуратура, – что-то вспомнил он и чуть опечалился. – Я уже и забыл, что она существует на свете…
– Пиши.
– Разве ты… не поедешь со мной? Ты не хочешь пройти круг и испытать счастье?
– Хочу, да грехи не пускают. Я жду расписку.
