Тот же резко изменил тактику, заявил, что это у него шутки такие, веселился, хохотал, живчик, сулил похлопотать и организовать вызов из фатерлянда, если захочет, для постоянного проживания на вражеской территории с предоставлением пенсиона и бесплатной квартиры. А на что ему вызов, если у самого три дочери в Германии живут? В общем, хоть гость в доверие и не втерся, но склонил к уступкам и в результате заполучил моториста Скуратенко с единственным исправным мотором на весь Усть-Карагач, если, конечно, не считать «крутых» владельцев лесосек, магазинов и ресторана, у которых были свои «пароходы и самолеты».
Этот Скуратенко был должен Гохману по жизни – однажды спас его от верной тюрьмы.
Рассохин стоически нюхал свиной навоз, слушая короткую повесть, и решил сыграть на национальных чувствах. Участковый должен был знать бывшего маршрутника, ибо все немецкие фамилии на Карагаче имели одно происхождение.
– А вы помните Юрку Зауэрвайна? – внезапно спросил он и будто пароль назвал.
– Погодите, – вдруг смутился участковый и бросил широкую подборочную лопату.
– Фамилия ваша как? Бурнашев?
– Я Рассохин, Стас.
– Тот самый. Рассохин?!
– Тот, – просто сказал Стас. – Юрка у меня маршрутником работал. Мы с ним открыли богатое месторождение…
Потомок пленного выматерился по-русски заковыристо, но изящно:
– Тебе сколько лет-то, Рассохин? Должно, за полтинник?
– Так и есть…
– Паспорт покажи.
Рассохин усмехнулся и подал паспорт. Участковый профессионально его пролистал, сверил фото и вернул.
– Ни хрена себе, – сказал по-свойски. – Ты что, консерванту наелся? Никогда б не дал…
– Бывает…
– Что сразу-то не признался? – возмутился он и подал руку. – Фридрих! Ну или Федор. А я тебя другим представлял. Айда в дом!
Жена у него была русская, но три дочери, в нужный час вспомнив свое происхождение по отцовской линии, сменили имена, язык выучили чуть больше школьной программы и уехали в Германию. Теперь звали родителей, но те предпочитали ковыряться в навозе…
Все это участковый поведал, пока его супруга собирала на стол, хотя Рассохин отказывался, ссылаясь, что завтракал в ресторане.
Фридрих ничего слышать не хотел, за одно поколение, за одну жизнь на Карагаче из немца обратившись в русского сибиряка с вытекающим отсюда хлебосольством.
– А где сейчас Юрка? – спросил Рассохин, поняв, что сопротивление гостеприимству бесполезно.
– Юрку сейчас рукой не достанешь! – похвалился Гохман. – Вот судьба у человека!..
