Комлев оторвался от бумаг и внимательно посмотрел на Соню. «Причесалась по-другому, – подумал он. – У нее густые вьющиеся волосы. Зачем их так стягивать? А Ксюша ее уже полюбила. За что?»
– Как вы устроились? – спросил он без тени заботы.
– Спасибо, хорошо.
«Спасибо, хорошо», – мысленно повторил он, продолжая разглядывать Соню. Он вдруг заметил, что на ее щеках вспыхнул румянец, и, сам не понимая почему, резко отвел взгляд.
– Как вам Ксюша? Мне кажется, вы уже нашли с ней общий язык.
– Да, она хорошая девочка. Талантливая и умная, но не всегда организованна.
«Надо же было указать хоть на один минус, – мысленно оправдала себя Соня. – А то господин Комлев посчитает меня квалифицированным льстецом».
– Она вчера мне все уши прожужжала про конкурс поделок, пожалуйста, помогите ей с этим. Ксюша мечтает о победе.
– Конечно, мы постараемся и сделаем хорошую поделку, – монотонно ответила Соня, подумав: «Кстати, плед с цветочками очень подходит». – Посмотрев на Комлева, она усмехнулась: «Что? Не клеится разговор?»"
"Но у нее и самой не клеилось что-то в душе.
И смутилась она, как наивная девочка, вовсе не по собственному желанию. Близость этого человека отчего-то теперь давила, сбивала с толку и лишала сил. Словно ночью, при встрече, она случайно перешагнула невидимую черту, проведенную не для нее, а для него. Позабыв о сдержанности, Соня привычно тряхнула головой, желая избавиться от наваждения, и встретила внимательный взгляд Комлева. Несколько секунд они смотрели друг на друга, а затем он сказал:
– Я рад, что вы с Ксюшей нашли общий язык, не буду вас больше задерживать.
Соня кивнула, встала и пошла к двери. Комлев пристально смотрел ей вслед, и она это знала. Ее туфли бесшумно ступали по ковру и по паркету… Дверь закрылась тихо и плотно.
Кирилл придвинул к себе договор, отложил его и поднялся. Внутренний голос шептал и шептал слова, но он не мог их разобрать. Софья Одинцова вроде та же, но иная. Неуловимая перемена. И дело не в прическе.
Какая она, новая гувернантка, на самом деле? Хрупкая, ранимая или сухая и равнодушная? Нет, не равнодушная… И почему его это волнует, не отпускает?
Он прогулялся по кабинету, переключая мысли на работу, приблизился к окну и посмотрел на детскую площадку, некогда организованную для Ксюши.
Малышка уже давно не каталась с горки и не играла в песочнице, но на качелях иногда сидела, обычно с книгой в руках. И вот теперь к качелям неторопливо шла Софья Филипповна, прижимая книгу к груди. Стройная, в нелепой одежде.
