Какие бы они ни были, а все же родители. Даю себе мысленное обещание, что сделаю все возможное и невозможное, чтобы с ними помириться.
Но в «Созвездии» я выбрасываю все тяжёлые мысли из головы — на сегодня хватит негатива — и развлекаю гостей по полной программе. Я же тут хозяйка. Ужин выше всяких похвал, и я даже выпиваю бокал вина под мясо — после одного я точно глупостей не наделаю. Гордей тоже старается проявить гостеприимство изо всех сил, и в итоге цели своей мы добиваемся. Мама, Настя и Ника не скрывают восторга, а отец и дед вообще полностью приняли Гордея в свой круг.
Они весь вечер что-то бурно обсуждают, смеются и строят планы.
Ближе к полуночи собираемся ложиться спать. Пока все разбредаются: кто в душ, кто в выделенную ему комнату, меня ловит Аська.
— Ну что ж, поздравляю, сестрёнка, — говорит без ехидства, но я сразу понимаю, что это не конец — слишком хитро горят глаза Насти, и она не разочаровывает. — А ведь все у вас сложилось благодаря мне. Если бы я не привезла тогда к деду Макара, если бы не приехала к тебе на работу, так бы и сидела ты, Ладка, в девках до сих пор.
А мне и возразить нечего. Так и есть, если подумать.
— Спасибо от души, — благодарю и обнимаю сестру.
Она меня тоже обнимает, хлопает по спине и отстраняется.
— Спасибо на хлеб не намажешь. Хочу как у тебя! С Макаром я рассталась, своя квартира в Москве мне больше не светит, так что жить я буду в твоей.
— Здесь? — пугаюсь я. — Исключено, Ася.
— Да нет, не здесь.
В той, которую тебе дед на свадьбу подарит, — успокаивает, и я с облегчением выдыхаю. Рано. — Но это ещё не все: хочу быть на твоей свадьбе свидетельницей, а Максим будет пускай свидетелем.
— А дочку в твою честь не назвать? — смеюсь от незамутненной Аськиной наглости.
— Можно, — кивает сестра, — и на работу хорошую хочу. Пусть Гордей меня куда-нибудь пристроит.
— Так, Настя, иди уже спать, — разворачиваю сестрицу на сто восемьдесят градусов и толкаю в сторону библиотеки, где ей поставили раскладушку.
— В квартиру пущу, а там посмотрим.
Ночью, когда квартира затихает, я лежу на груди Гордея и говорю ему всё-всё, что у меня на душе: как ему благодарна, как жалею об испорченном обеде, обещаю во всем поддерживать и клянусь, что никогда не предам.
— Знаешь, Лад, — говорит он на это, пропуская прядь моих волос между пальцев. — А я рад, что так вышло сегодня с моими. Я почувствовал себя, наконец, взрослым и свободным.
