Побегу я, а то от босса влетит, — спешу проститься с новым знакомым и выбраться из машины.
Иду через стоянку к входу и глазам своим не верю. Босс действительно ждёт меня. Смотрит пристально, а в сером взгляде столько осуждения, будто я совершила что-то ужасное.
— Доброе утро, Гордей Матвеевич, — говорю, останавливаясь напротив, — кого-то ждёте?
Пройти мимо хочется, но невозможно.
— А ваш бывший начальник говорил, что у вас работа на первом месте, — упрекает босс меня вместо здравствуйте. — Нашли что-то интересное из проектов?"
"Варвин разворачивается к зданию офиса, намекая, что дальше говорить мы будем на ходу, и я семеню за ним.
Шаг у него широкий, на шпильках угнаться сложно.
— Вы мне неделю дали — напомню, если забыли, Гордей Матвеевич. И, конечно же, я вчера весь вечер занималась проектами, — оправдываюсь зачем-то. — Поэтому легла поздно, и для похода пешком совсем не осталось времени. Пришлось соседа просить подвезти. А никакой личной жизни, на которую вы намекаете, у меня нет.
Правду вам говорил Андрей Иванович, — говорю, а сама скрещиваю пальцы: надеюсь, что скоро будет. — Машины-то у меня нет теперь. Кстати, как она?
— Мой мастер забрал. Сегодня в обед я вас к нему отвезу, и сами у него спросите.
Нет, я рада, конечно, что он решил вопрос, но он меня что, без обеда решил оставить? Ну это вообще, считаю, настоящее варварство!
Заходим вместе в здание, проходим охрану и идём в лифт — по дороге продолжаем обсуждаем всякую ерунду, с которой босс ко мне пристает.
Вернее, обсуждаем — будет сказать неправильно. Скорее он наезжает, а я отбиваюсь. Например:
— А в шесть мы с вами поедем на производство. Мне нужен начальник ночной смены.
— Мне иногда хочется поесть, Гордей Матвеевич, — напоминаю.
У него-то, небось, из-за расставания кусок в горло не лезет, а я-то покушать люблю!
— Разумеется, у вас будет время и на обед, и на ужин, а работать будете, сколько скажу. Тройная оплата…
В общем, все в таком духе. И я даже не сразу замечаю, что все на нас как-то пристально смотрят.
Обращаю на это внимание, только когда встаю спиной к стене кабины рядом с Варвиным и вижу, с каким любопытством народ косится на закрывающуюся дверь лифта, но к нам вообще никто не заходит!
Глава 11
Как только остаёмся в кабине одни за закрытыми дверями, воздух тяжелеет, сгущается и давит на грудь, затрудняя дыхание. А всё потому, что я резко догадываюсь, почему на нас все так пялятся.
