Очень плохой босс

С тяжёлым сердцем я поднялась в приёмную. Взглянула с тоской на секретаршу. Она немного оттаяла за праздники и доверительно прошептала:

— У себя… ждёт… злющий с самого утра.

А то прежде он, можно подумать, был добрым.

Я приготовилась к очередной словесной пикировке. Сегодня, пообещала себе, я не позволю ему меня унижать. Буду держаться строго и холодно. А если снова начнёт грубить — осажу. В конце концов, я — взрослый человек и профессионал своего дела.

С таким настроем я и вошла. Прямо, твёрдо, с непроницаемым лицом и чуть приподняв голову.

Поздоровалась строго и прошествовала к его столу.

Пока я вышагивала, Крамер глаз с меня не сводил, а затем неожиданно отодвинулся в кресле чуть в сторону и подозвал меня ближе:

— Пройдите сюда, Ксения Андреевна. Давайте кое-что посмотрим вместе.

Я озадачилась, но подошла, встала рядом с его креслом и заволновалась. Пробежала неуместная мысль: как от него хорошо пахнет… Но я тут же отогнала её и нахмурилась. Не плевать ли, как там от него пахнет?

Крамер между тем немного повернул экран монитора ко мне.

Громадный экран. Немного меньше моего телевизора.

Потом он поводил мышкой, щёлкнул по иконке. На экране всплыл чёрный квадрат медиаплеера, на мгновение замельтешила серая рябь, а затем пошла картинка. Чёрно-белая, но достаточно отчётливая. Я вгляделась и… еле сдержала возглас, пребольно закусив нижнюю губу. Сердце у меня, ухнув, остановилось и камнем упало куда-то вниз…

Это была запись с камеры наблюдения. И камера эта снимала нашу парковку!

С минуту ничего не происходило, а затем показались две фигурки: я и Лёлька.

Мы перебежали дорогу и направились к машине. Обе петляли, качались, хватали друг друга за руки, как ещё не падали. Приблизились к его машине, постояли немного, а затем… о нет!"

"Я зажмурилась, потом открыла глаза и с ужасом посмотрела на Крамера. Тот, скрестив на груди руки, пристально следил за мной.

Боже, я бы сейчас согласилась даже на инфаркт, лишь бы исчезнуть отсюда, лишь бы скрыться от этого взгляда.

Облизнув вмиг пересохшие губы, я сипло пробормотала:

— Я…

И сглотнув, замолкла, лихорадочно соображая.

Что сказать? Покаяться или отпереться? Там же крохотные фигурки. Лиц крупным планом не видно. Как он вообще понял, что это я там?

— Я… — повторила я снова.

— Вижу, что это вы.

И я поняла — отпираться бессмысленно. Значит, второй вариант.

— Простите, — выдавила я с трудом.

Понятно, что такую выходку он не простит. Хорошо, если просто уволит и никому не скажет, за что.