И тогда Марина Валерьевна улыбнулась:
— Ну, что вы, Оленька! Нет, наоборот. Я рада. Хоть вы и такая… молоденькая.
И в этот момент над их головами раздался звон сирены, возвещавшей о старте.
— Ой, Вера! — Спохватились они. — Вера! Вера!
Матвей очень боялся, что не застанет выступления дочери. Зря, что ли, мчался с аэропорта на такси и даже не заехал домой, чтобы переодеться? Извинившись перед волонтерами на входе, он все-таки просочился со своей объемной сумкой в зал и остановился у края трибуны.
В помещении творилось что-то невообразимое.
Чаша бассейна была пуста — соревнования уже завершились, но в самом разгаре было награждение спортсменов. Болельщики громко хлопали, вставали с мест, фотографировали, а в микрофон громко объявляли победителей заплывов.
Мужчина растерялся. Скользнул глазами на табло, но там значились одни лишь цифры. Под каким номером выступала Вера? Вышла ли в финал? Завоевала ли что-то? Он попытался протиснуться через толпу, но ему чуть не отдавили ноги.
— Можно? Простите.
Можно, пройду?
Матвей вытянул шею и заметил свою дочь, стоящую среди других ребят. На ней был красный спортивный костюм, ее длинные волосы были собраны в аккуратный пучок.
— Озерова Вера! — Вдруг торжественно сказали в микрофон.
Что? Как?
Профессор подвинул стоящих перед ним мальчишек-старшеклассников. В эту секунду девочке на шею как раз надевали медаль. Первое место? Вот это да… Молодец!
— Молодец! — Вторя его мыслям, закричал кто-то с трибуны.
Мужчина повернул голову и увидел Ольгу.
Он и так сразу узнал ее голос, но теперь еще и убедился — точно она. Пришла, чтобы поболеть за его дочь?
Девушка поднялась со скамьи и отчаянно захлопала в ладоши. В ее взгляде было столько гордости, столько тепла, что у мужчины по спине побежали мурашки.
А в следующую секунду с соседнего места вдруг поднялась… Марина Валерьевна. Ох, только не это…
Что она подумает о нем, если узнает, что стоящая рядом юная нимфа — его девушка? Но и тут профессор не сумел предугадать дальнейшего развития событий.
Женщины, прекратив аплодировать, посмотрели друг на друга и… крепко обнялись!
У него закружилась голова. Он закрыл глаза и медленно вдохнул прежде, чем отважился снова открыть их.
Что-то тяжелое, тянувшее его все последние годы к земле, вдруг разом… отпустило.
Душа стала легче воздушного шарика и радостно понеслась вверх, к небесам. Матвей открыл глаза и с шумом выдохнул.
Нет. Это не мираж. Ничего не изменилось.
