Как бы ни хотелось мужчине не сталкиваться с этой разбитной разведенкой в сетчатых чулках, это всякий раз оказывалось практически невозможным. Вот и сейчас она завалилась в деканат со своим барахлом, точно в школьную учительскую. И даже презрительное фырканье Людочки никак не подействовало.
— Доброе утро, Татьяна Михайловна. — Не оборачиваясь, поприветствовал коллегу Матвей Павлович. — Людмила, мне еще бланк ведомости, пожалуйста.
— Конечно. — Сжав зубы, покосилась на вошедшую Людочка.
— Ну, и ливень вчера был! — Щебетала, разбрасывая по кабинету свои вещи Татьяна Михайловна.
— Я как назло задержалась на кафедре, а все уже уехали. Даже попросить подвезти меня до дома некого было.
Людочка молчала, поэтому Озеров тихо протянул:
— Я тоже попал под ливень и весь вымок.
Пожалуй, этого должно было быть достаточно для поддержания светской беседы.
— Матвей, ты будешь кофе? — Теперь коллега стояла совсем рядом, и ему пришлось повернуться.
Татьяна Михайловна была стройной брюнеткой с помятым лицом. Вероятнее всего, они с Озеровым были ровесниками.
Но женщина выглядела старше своих лет. Жизнь отложила свой отпечаток на ее внешности: темные круги под глазами, много мелких морщин вокруг глаз, глубокие заломы возле обильно накрашенного рта и вечно слипшиеся между собой ресницы. Наверное, преподаватель бухучета злоупотребляла алкоголем на ночь, но Озеров не желал знать, верны ли были его догадки. Он в некоторой степени брезговал — коллега казалась ему назойливой неряхой.
— Не успею, наверное.
— Сухо ответил он.
— Да брось! — Она бесцеремонно хлопнула его по плечу. — Подождут тебя твои студенты.
— Тогда черный.
Обильно накрашенные губы растянулись в улыбке:
— С сахаром? С молоком?
— Без.
Людмила все еще копалась в бумагах. Матвей Павлович взглянул на часы. Надо бы поторопиться.
— Держи. — Коллега протянула чашечку кофе.
— Благодарю, Татьяна Михайловна.
— Брось, какая я тебе Михайловна? — Брюнетка нагло прижалась к нему бедром. — Просто Таня. Мы с тобой еще молодые, не пристало нам по-стариковски друг друга звать, да?
Озеров натянул улыбку и кашлянул.
Сделал глоток кофе и неприятно поморщился — сладкий.
— Я же вроде просил горький.
Коллега отмахнулась:
— Я все равно немного положила. Разве кто-то пьет совсем без сахара?
Озеров тяжело вздохнул и заметил, как Людочка метнула в женщину недовольный взгляд."
"— Как же не хочется идти работать! Я никогда не привыкну к этим лоботрясам! — Отхлебывая кофе, воскликнула Татьяна Михайловна.
